"Алексей Свиридов. Крутой герой" - читать интересную книгу автора

Поздно вечером наконец заявились хозяйки - сначала Ану-инэн, и через
пару минут Голди, которая перекинулась с Ану парой веселых фраз, из которых
проснувшийся Андреа заключил, что плененный монах оправдал возлагавшиеся на
него надежды. Гостя женщины не стеснялись. Потом неизвестно откуда на
столике появился чайник, стаканчики и еще куча всего - коробочки, баночки,
ложечки, кулечки. На Андреа прикрикнули, и он послушно поднялся и принялся
двигать кровати, переставлять стулья и в довершение всего ему пришлось
вынуть из крепления и сложить зеркало. Голди объяснила:
- Девки у нас бедовые - перепьются, расколотят - где еще такую
прелесть достанешь!
- А если не перепьются?
- Обязательно перепьются. Сегодня почти все с боевых, оторваться же
надо.
- А ты?
- Тоже перепьюсь, но я ж свое зеркало бить не стану.
- Угу - понимающе буркнул Андреа и больше вопросов не задавал. Минут
через десять начали собираться "бедовые девки", все как на подбор с тонкими
талиями, острыми грудями, очень правильными и очень похожими лицами.
Маленькая и широкая Ану-инэн среди них казалась одинокой служанкой модной
портнихи, оставшейся наедине с десятком оживших манекенов - даже Голди
среди них не очень выделялась, на такой же манекен парик другого цвета
надели, и все. Андреа так и не запомнил, кого как зовут, да и не очень
пытался, а когда к кому-нибудь обращался, то использовал безотказные слова
"крошка", "киска", "красавица", и так далее в том же стиле. Веселье
разгоралось, девушки то одна, то другая выбегали из комнаты и возвращались
с бутылками вина, и было удивительно, как они умудряются пробираться до
дверей в этой комнатушке, где и сидеть-то было тесно - одна из запоздавших
кисок-красавиц по причине тесноты умастилась у Андреа на коленях,
поцеловала его в виде спасиба в щеку, и по некоторым второстепенным
признакам было ясно, что дело не обязательно только этим и ограничится.
Другие тоже бросали на Андреа заинтересованные взгляды, и он решил, что тут
надо быть поосторожней - при всей его крутости иметь дело со столькими
подругами подряд было боязно. Впрочем, когда дым окончательно завился
веревочкой, внимание к единственному представителю мужской половины
человечества не усилилось, а наоборот ослабло. В комнатушке стоял веселый
гомон, и обрывки разговоров тонули в общем шуме. Единственным, что можно
было услышать более-менее связано, был сбивчивый рассказ подруги,
отсиживающей Андрейские колени:
- Ну вот, а он мне говорит, что мол за десять отдам, а я говорю, что
только за пять, а Ллилька башню развернула, и стволом по шермаку
проехалась, я-то смеюсь, а все ругаются. Барьер потом поломали и этот дурак
вперся, на море все зазвать мечтает, у меня как раз очередь на заварку
подошла. В комитете этот мордоворот говорит бери за восемь, а домой-то
хочется...
Подруга говорила и говорила, Андреа добросовестно кивал, хотя смысл и
юмор рассказа с самого начал был для него непостижимой тайной. Ей было
очень уютно у него на коленях, и всякие попытки спихнуть девушку к
кому-нибудь еще оканчивались неудачей - она только крепче обхватывала
Андреа за шею и приглашала заглянуть в разрез маечки. Он заглядывал, мягчел
душой, в очередной раз решал потерпеть и прекращал попытки согнать ее до