"Алексей Свиридов. Крутой герой" - читать интересную книгу автора

следующего приступа звона в ушах.
Пить приходилось наравне со всеми, но сказывалась тренировка и общие
свойства организма - Андреа почти не захмелел, особенно если сравнивать с
основной массой. В конце концов две "бедовые девки" подрались прямо за
столом, их бросились разнимать, но в процессе разнимания как-то получилось,
что дерущихся стало уже не двое, а пятеро. Клубок орущих и царапающихся
красавиц докатился и до Андреа, и он прямо с прилипчивой рассказчицей
попытался встрять, но это привело лишь к тому, что в общей кутерьме
словоохотливую даму у него с шеи наконец оборвали, а потом драка, выпихнув
из себя Андреа укатилась в коридор. Он подумал и вслед решил не бегать.
Теперь в комнатке казалось очень пустынно - прикорнувшая в уголке Ану-инэн
с пририсованными вареньем усами, Голди с довольным видом глядящая в сторону
спрятанного зеркала и еще две длинноногих крошки в коротких юбочках -
длинноногих настолько, что это внушало уже не восхищение а что-то типа
благоговейного ужаса. Голди перевела взгляд на Андреа, и произнесла
нарочито уверенным голосом, хотя интонация и манера речи не оставляли
сомнения, что она на грани полной неуправляемости:
- Ты здесь? Я вроде тебя обещала с кем-то познакомить, ах да. Марь
Марыч! - на обращение повернула голову одна из манекенов и поморщилась, а
Голди продолжала как через улицу орать:
- Марь Марыч, ты умнее меня настолько же, насколько у меня шире
задница и короче ноги. Этого парня зовут Асв, он из Другой Оперы, и по
моему хрена ни в чем не понимает. Поговори с ним - он мужик приличный, и
вообще... А ты, Асв не стесняйся, спрашивай, может полегчает. А вот я
сейчас пойду схожу и мне-то уж полегчает точно...
Хлопнула дверь, и та, кого назвали Марь Марыч внимательно посмотрела
на Андреа, так посмотрела, что тот смутился, а посколь смущаться было делом
непривычным, то от этого стало совсем неловко. "Что бы такого умного
спросить..." - но ничего умного не придумалось, и молчание нарушила она.
- Ну как тебе у нас?
- Неплохо.
- Ага. Пьяные как свиньи, и бабья драка как всегда. А хочешь знать
зачем? Вон, эти дуры - царапаются да волосы рвут друг дружке, хотя на
боевых каждая против двух рейнджеров насмерть стоит... И я вот тоже, ты
сидишь, а я к тебе даже не подсела. Знаешь, вот так вот - она наклонилась к
пустому стулу, нежно обняла его за спинку и произнесла медовым голосом:
- Милый, когда я увидела тебя, то я забыла все, и сегодня ночью я хочу
быть твоей, нам никто не сможет помешать... Такая гадость! - добавила она
нормальным тоном и презрительно посмотрела на стул, как будто на нем и
вправду сидел кто-то. Андреа промолчал, потому что почти в точности такая
ситуация повторялась каждую Историю, хотя он-то гадостью это не считал, а
мнением женщин никогда не интересовался. Марь Марыч же продолжала:
- А все очень просто. Хоть по пьяни, хоть украдкой - знаешь, так
хочется побыть нормальными бабами! Не Личной Гвардией этой, в рамке, а
просто. Как на Линию попадешь - это все. У меня уже с десятка три мужиков
было, и все как на подбор скоты, хотя и Крутые. Я их вспоминаю - противно,
аж повеситься хочется, а назавтра опять, вот в этой юбке да в танк, да
вперед, а там уже очередной герой поджидает, и ничего не сделаешь, не сама
идешь, тебя ведут. У нас в отряде почти все героини - либо воительницы,
либо вот как я, подстилка похотливая. Чего глазами хлопаешь? Голди говорит,