"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

С содроганием перешагивая через раскинутые тела, мы с Георгием несли
зажмурившуюся Стану. Елизавета столь беспечно поднимала кружевной подол,
переходя кровавые лужи, словно перед нею были следы обычного дождя. На
запястье одного из убитых, седого смуглого крепыша, увидел я татуировку:
"Герат. 1978 г.". Никита преспокойно собрал автоматы...
Во дворе и вправду не было уже других машин, кроме огромного "хорьха",
лишь у подъездов ютились жалкие веломобили жильцов. Надо было спешить. Мне
показалось, что Никита очень долго заводит двигатель; наконец, мы сорвались
с места. Подобно герою боевика, водитель наш лихо развернулся на земляном
холме посреди двора, некогда клумбе; хрустнули сухие остатки домового
огорода... Машина торпедою вылетела на улицу.
Дом Георгия стоял на Бессарабке, на самой горе. Мимо гигантского рынка,
который мои родители называли "крытым", а я в детстве обожал, поскольку на
его воротах красовались чугунные бараньи и бычьи головы, - мимо этого
здания, ныне отобранного под концессионную биржу, мы свернули на Бассейную,
затем вдоль давно заржавевших трамвайных рельсов устремились к вокзалу.
Скоро я понял, на что рассчитывает Никита. Привокзальная зона относилась
к категории "А" межрегионального контроля, лучше охранялись только ракеты.
Улицы кругом были перегорожены, наших возможных преследователей отсюда
точно завернули бы, но какие-то особые Никитины документы убедили солдат на
КПП, и мы проехали по Саксаганского.
Однако на перекрестке наш бег был придержан, и уже не постовыми. По
коридору из многорядной колючей проволоки к вокзалу колонной двигались
чудовищные четырех- и пятиосные грузовики. Ехали сахар и натуральная
древесина, редкие металлы и подсолнечное масло, - чтобы исчезнуть в
гладких, безоконных стальных поездах и со скоростью двухсот километров
унестись на Запад. Дорога от Киева была перестроена для суперэкспрессов, к
ней на полсотни шагов не мог приблизиться ни один местный житель - под
наблюдением бессонных вертолетчиков, под объективами специальных спутников
утекало наше богатство. Чем за него расплачивались, можно было увидеть в
квартале отсюда, где у выезда на площадь Национального Возрождения
круглосуточная очередь медленно вливалась в освещенные двери бесплатной
столовой...
Наверное, мы взяли хорошую фору - центр миновали без происшествий. Лишь
на Петровской аллее выскакивали из шалашей в кустахжуткие оборванные
личности, бежали за машиной; пара железок отскочила от бампера... Это явно
не был размах наших возможных преследователей.
У моста метро "свои" полицейские бойко откозыряли при виде волшебного
Никитиного пропуска. С чувством расставания оглянулся я на златоглавую,
венчавшую горы звонницу Печерской Лавры. Слава Богу, пока не ободрали купол
- говорят, отчаянные монахи забрались наверх и пригрозили спрыгнуть...
Прощай, милая моя утешительница! Ты смотришь мне в глаза, ты отвернулась от
стальной меченосной бабищи, оседлавшей соседнюю гору. Два года назад поехал
под ее несуразным весом холм; несколько улиц отселили, и теперь все ниже
склоняется "Уродина-мать" над пустыми домами и усадьбами, а у города не
хватает средств, чтобы выпрямить статую или вовсе убрать... Я тоскую о
мирных, сытых годах, когда ее возводили, - но безобразное всегда
безобразно.
На середине моста дала знать себя погоня. Падая наискось, к нам близился
вертолет. "Гони!" - закричал Георгий, и Никита погнал, заставив панически