"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

бывало! Вот и в конце той недели, с Лизою уговорившись совершить верховую
прогулку, подсадил я суженую мою в седло, хотя слуга исполнил бы сие куда
исправнее; но уж как влекло меня обвить рукою гибкий стан ее в бархатном
лиловом казакине, а Лиза куда долее необходимого пальчики свои в руке моей
задержала.
Не раз уж езживал я на сем, по кличке Шут, невысоком соловом жеребце,
довольно смирном, и уверен был, что оный и в парке, инде лесу подобном,
меня не подведет. Лиза же, наездница преопытная, хотя и боком сидя в седле,
разом взяла на себя главенство и, белой крапчатой Чайке своей дав шенкеля,
увлекла меня за собою.
Оставивши по левую руку церковь, где нас венчали, свернули мы в аллею
поперечную, меж рядами каштанов, опавшие блестящие плоды коих Лиза почасту
с детскою игривостью собирала. Из-за дикой заросли кустов и садов
запущенных серые крыши выказывались безлюдного села, по другую же сторону
дороги тянулось поле, сугубым бурьяном и чертополохом заросшее.
Таково ехали мы, время препровождая в беседе о вещах по видимости
маловажных, но для нас двоих сугубо дорогих; достигнув же конца поля,
невольно умолкли, ибо предстало нам зрелище сумрачное, холодом душу
тронувшее.
Увидев поначалу лишь груду металла заржавленного, затем различили мы две
машины, как бы слившиеся в нерасторжимом объятии. Преогромный танк, с
орудием разорванным и скрученным, одною гусеницею навалился на трактор
вовсе расплющенный, токмо радиатор с фарами власно как в предсмертной
судороге к небу обративший. Далее автобус обретался, видать, местными
мастерами покрытый с боков бронею, неинако сим танком в упор прежестоко
расстрелянный... Быть может, и иные останки былого сражения поблизости
находились, но кусты и травы увядшие, сплошную стену образуя, увидеть сего
не давали.
Недвижно сидя в седлах и за руки взявшись, глядели мы на все сие, слова
не говоря, но думая без сомнения об одном. Здесь боевая ужасная машина в
последний свой поединок вступила с мирною техникою, наскоро для боя
переделанною, и конец свой бесславный встретила, груду лома и мертвых тел
нагромоздивши,- зачем?..
То были последние следы смуты, Великим Распадом именуемой. Пять лет тому
назад, когда Советский прежний Союз, нищетою и бунтами разрушаемый, все же
из былой единой империи в иное, свободное содружество народов медленно, но
верно обращался, соотечественники мои, не стерпев сих испытаний,
столкнулись в сотнях незатихающих усобиц. Тут былые, вековой давности,
межевые споры малых народностей поспешествовали жестокой распре; там юность
пылкая, воспламененная словом седовласого, праведным гневом дышащего
легендарного миротворца, "узника совести" (в действительности же
отбывавшего тюремный срок за растление малолетних), бросалась на штурм
воинских казарм; в ином месте командир некоего подразделения, крушением
привычных устоев в прямого безумца обращенный, приказывал расстрелять
мирное шествие... Равно невежеством и мстительною злобою полные, равно к
чужому мнению нетерпимые, стражи порядка и бунтовщики друг друга неистово
терзали, покуда не обратили страну в сущий ад.
При сем торговля все в больший упадок приходила; земледелие, коим Россия
хлебная всегда славна была, от заводов более орудий своих не получая,
хирело, тучные нивы сорною травою зарастали; сами же заводы, будучи и друг