"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

несущие на себе трепет тонкой нервной жизни. Она не походила на фанатичку;
точно близкой подруге, рассказывала Пречистой самое сокровенное. Славно
было, что мы с ней наделили своей любовью один и тот же образ!
Начав уже обдумывать, как бы завязать беседу, я вдруг вспомнил про свой
помятый вид, испачканные во время ползанья на рынке колени; про бутылку,
предательски выпирающую на груди. Еще раз полюбовавшись красавицей, даже
надев для этой цели очки, я вышел из церкви. Встретимся. Все мы, киевляне,
бываем теперь в одних и тех же местах.
Уходить с Подола было бессмысленно: в этих местах располагалось шоу-кафе
Георгия, и до начала программы осталось немного времени.
Возле станции метро "Контрактовая площадь" копошился маленький меновой
рыночек, где за сувенирную авторучку "Ист франтир" я приобрел кусок серой
колбасы и мятый соленый помидор. Разжившись еще и ломтем хлеба, я зашел в
ближайший двор на Сагайдачного и предался пиршеству. Настойка, согревшаяся
в кармане, показалась особенно мерзкой; но скоро позывы сблевать сменились
живым дурманным теплом. Допивая бутылку, я уже был уверен, что не
сегодня-завтра Фортуна повернется ко мне лицом, и снова, как в блаженные
месяцы работы на "Ист франтир", смогу я дарить подружкам помаду. А может
быть, не им?.. Я надеялся опять встретить ту, из церкви, и на сей раз
обязательно познакомиться; я уже жалел, что не подождал у ворот, пока она
выйдет. Сам себе казался неотразимым: небось, сейчас и с кинозвездой найду
общий язык, очарую, заворожу блестящей беседой!..
Но битва на Житнем рынке всколыхнула меня больше, чем я думал; поднявшись
до определенной черты, хмель начал отступать - я слишком контролировал
себя. Потому, дойдя, наконец, до шоукафе, я твердо решил, что там и
наберусь - хоть за счет сына.
Впрочем, "дойдя до кафе" - это смело сказано. Я остановился у границы
квартала особого статуса, одной из городских вольноторговых зон, тесного
скопища старых отреставрированных домов между Контрактовой и Боричевым
током. Подходы к зоне были перегорожены спиралями Бруно; за полосатыми
турникетами расхаживали солдаты из межрегиональных частей - не наши
недокормыши-эрэсбешники, а холеные тевтоны, полуторного росту,
молочно-румяные, в серебристо-зеленых комбинезонах, обвешанные кобурами,
дубинками, наручниками, сигнальными мигающими устройствами, в касках с
силуэтом бывшего СССР, надвинутых по нижнюю жующую челюсть.
Здесь обрывалось действие и без того хилых, никогда не исполнявшихся
законов республики. Соблазнившись выгодным положением квартала, манящим
ароматом старины, со.вет концессий (единственная реальная власть в Киеве)
откупил у города полтора десятка дряхлых, рассыпающихся зданий, быстро и
качественно обновил их - и открыл целую гроздь престижнейших заведений для
наших евро-американских владык, а также немногих земляков, имеющих в
достатке валюту.
Подобравшись сбоку к монументальному сержанту, я кашлянул в кулак и со
словами "энтшульдиген зи битте" протянул свой паспорт, отмеченный трезубцем
РСБ. Вместо ответа он чуть не сшиб меня с ног, резко мотнувшись в сторону;
при этом сержант звал другого молодца помочь ему. Вдвоем они отодвинули
колючую спираль, и в зону проследовали три автомашины. Впереди, панически
завывая, чернолаковый микроавтобус - с двух сторон из него торчали
пулеметные стволы; за ним длинный глухо-стальной автофургон и, наконец,
амфибия, выразительно вертевшая орудийной башней. Никаких приваренных