"Андрей Дмитрук. Болеол Равела. Неожиданный финал (фантастический триллер) (КЛФ, ТМ N 9-10/97)" - читать интересную книгу автора

паровых котлов, уж у этих-то бензина вдоволь... Колонна, без сомнения, шла
от вокзала или следовала из аэропорта "Борисполь", ныне принадлежащего
"Люфтганзе". Груз был отнюдь не военный - несколько тонн деликатесной еды,
но тем тщательнее следовало охранять его от полуголодных киевлян!..
На пороге "Детской моды", перед витриной с очаровательными манекенами
малышей, играющих в теннис или сидящих за школьными компьютерами, у меня
еще раз проверили документы исправились по списку - вправду ли я приглашен.
Глядя на свежие, упитанные морды межрегиональников, я невольно подумал, что
и у этих счастливцев бывает разная доля. Одно дело - кормиться при
шоу-кафе, и совсем другое - месяцами торчать где-нибудь за Уралом, охраняя
чудовищные ракеты в шахтах, формально принадлежащие Всемирному Совету
Опеки, но столь вожделенные для сотен национальных гвардий, просто банд и
религиозно-националистических групп, гуляющих ныне по просторам
"евразийского вакуума".
Пройдя через изящно обставленный магазин и как можно галантнее
поклонившись молоденьким продавщицам, - они не перерабатывались, стрекоча
за зеркальными прилавками, - я миновал последнего часового, на сей раз не
немца, а явно нашего парня, из неиссякающей на Руси породы вышибал, чьи
мускулы безжалостно разрывали фирменную майку "Ситроен-ЗАЗ". За его
мясистой спиною, за полупотайной дверью в той же вишневой кожаной обивке,
что на стенах, начинались подсвеченные красным винтовые ступени вниз.
Само кафе, столь изрядно защищенное, выглядело, на первый взгляд,
довольно скромно, -но лишь на первый, поскольку затем становилось ясно, что
простые столы сделаны из какого-то невероятного, кровяного с белыми
прожилками дерева, а салфетки, ейБогу, продернуты сквозь кольца червонного
золота... Лощенный и улыбчивый официант во фраке, с борцовской шеей и
ядрами бицепсов, кланяясь, указал мне мое место. Как за приглашенного, за
меня было, безусловно, уплачено: ждала бутылка шампанского в ведерке с
колотым льдом, на блюдце были насыпаны орехи.
Я огляделся. В небольшом зале, где столы стояли на низких ковровых
ступенях амфитеатра, тихонько жужжали гости. Лица были плохо различимы в
багряном свете из-под настольных абажуров,- но мне показалось, что среди
мужчин преобладают немолодые господа арабского типа, зато женщины, при всей
звездности брильянтов и туалетов, обнаруживают местный, и нелучший разбор.
Хватив бокал совершенно забытого мною артемовского, я уставился вниз, на
уютную сцену. Вступление разбитного конферансье, тем более на английском, я
пропустил, устраиваясь; теперь там ломал дурака певец в клетчатом пиджачке
и канотье, вертел задом, жеманно выпевая идиотскую песню времен моего
детства, плебейку даже среди блатных:

Когда я был мальчишкой,
Носил я брюки клеш,
Соломенную шляпу,
В кармане финский нож...

Далее певец повествовал, как он покончил с отцом и матерью, а также о
противоестественной участи "сестренки-гимназистки". Кто-то из переодетых
шейхов лениво захлопал, другие продолжали болтать со своими дамами. Я выдул
еще бокал, думая о том, что шампанское скоро закончится, а на следующую
порцию выпивки у меня нет валюты... Но "блатной" шут, наконец, убрался.