"Сурен Цормудян. Второго шанса не будет" - читать интересную книгу автора

чтоб придавить вылезающего из подсознания голодного и всепожирающего червя
сомнения. Васнецов боялся. И страх его злил. Он хотел отправиться в это
путешествие, но когда он понял, что именно он и отправится, то стало
страшно. Стали появляться мысли о том, что, быть может, лучше остаться в
своем теплом подвале и смиренно проживать свой век там, выполняя рутинную
работу до конца своих дней. Он понял, что он не герой. И отец не стал бы им
гордиться. А такой крах своего "Я", был похож на мучительную смерть.
- Мы дойдем. - Сказал он снова. И, похоже, он говорил это не
окружающим, а самому себе.
- Правильно, - кивнул Третьяков, - Дойдете. И не только потому, что
выбора у нас нет. Просто... Если надо... Русский человек и своего коня на
плечах через Альпы пронесет, и до Берлина дойдет, и в космос полетит, и
аварийный реактор голыми руками заглушит, и ХАРП конечно же вырубит. -
Профессор улыбнулся, - И если не вы, то кто тогда?
- Скажите, Михаил Вениаминович, - Сквернослов произнес это, глядя на
опустевшую кружку, которую вертел в руках, - А откуда вы столько об этом
ХАРПе знаете? - в голосе молодого человека сквозило что-то странное, похожее
на подозрительность. Ему действительно казалось подозрительным то, каков
уровень осведомленности был у профессора на счет объекта. Он даже точное
местонахождение знал.
- А я работал на таком объекте. - Невозмутимо ответил профессор.
Вячеслав удивленно уставился на старика.
- Как это? На ХАРПе?
- Да нет. - Третьяков мотнул головой, - Таких установок в мире было
три. Собственно сам ХАРП, потом одна в Скандинавии, в Норвегии, около
Тромса. Это объект ЕИСКАТ. Но он не был доведен до нужных мощностей. Ну и
конечно был такой объект и у нас. Первый наш объект был в Капачах, под
Чернобылем, но после Чернобыльской катастрофы ее ликвидировали. Потом
соорудили в Нижегородской области, в глухом лесу. Объект "Сура", по названию
реки, которая неподалеку протекает. Вот на "Суре" я несколько месяцев и
проработал. Даже подписку о неразглашении давал. Только что толку сейчас...
- И что вы делали там?
- Да расчеты в основном. Измерения. Наблюдения. Все что с физикой
связано. Да объект-то этот в полузаброшенном состоянии был. После развала
Союза, у нас и наука и подобные исследовательские центры тоже развалились.
Там мародеры, искатели цветных металлов, сильно потрудились. Это потом, в
начале века, когда мы узнали, что ХАРП у американцев вовсю функционирует,
решили вести параллельные исследования. Кое-как у властей крохи выбивали.
Пытались объяснить этим мудрым государственным мужам, что нам надо вести
работы, чтобы понимать возможности ХАРПа и чего от него можно ждать.
Работали, как могли. А могли немногое. То кабель где-нибудь украдут. То
электрогенератор скрутят. То еще что. Бардак, одним словом. Но поняли,
конечно, кое-что.
- Например? - спросил Варяг, - неужели действительно куча железок может
так влиять на планету?
- Ну, в теории. В расчетах. Да. Влиять на магнитное поле и ионосферу.
Причем как локально, так и глобально. Мы, например, вызывали полярные сияния
над объектом. Aurora borealis, как говорят на латыни. А в расчетах
перспективы были ошеломительные. Этим ведь еще Никола Тесла занимался в свое
время. Вы, молодые, и не знаете кто это. А ведь был такой великий человек.