"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

Въезжая на плотину, услыхал он голоса и звуки музыки. У Платовых в доме
хором пели русские песни. Он застал все общество, оставленное им поутру, на
террасе; все, и Надежда Алексеевна между прочими, сидели в кружке около
мужчины лет тридцати двух, смуглого, черноволосого и черноглазого, в
бархатной куртке, с небрежно повязанным красным платком на шее и гитарою в
руках. Это был Петр Алексеевич Веретьев, брат Надежды Алексеевны. Увидавши
Владимира Сергеича, старик Ипатов с радостным восклицанием пошел ему
навстречу, подвел его к Веретьеву и представил их друг другу. Обменявшись с
новым знакомым обычными приветствиями, Астахов почтительно поклонился его
сестре.
- А мы, Владимир Сергеич, по-деревенски, песни поем,- начал Ипатов и,
указывая на Веретьева, прибавил: - Петр Алексеич у нас запевала - и какой!
вы извольте послушать.
- Это очень приятно,- возразил Владимир Сергеич.
- Не угодно ли присоединиться к хору? - спросила его Надежда
Алексеевна.
- Душевно бы рад, да голосу нету.
- Это не беда! Посмотрите, и Егор Капитоныч поет, и я пою. Тут только
нужно подтягивать. Садитесь-ка; а ты, брат, начинай.
- Какую бы теперь нам песню спеть?- проговорил Веретьев, перебирая
струны гитары и, остановившись вдруг, глянул на Марью Павловну, сидевшую
возле него.- Теперь, кажется, очередь за вами,- сказал он ей.
- Нет, пойте вы,- возразила Марья Павловна.
- Вот есть песня "Вниз по матушке по Волге",- промолвил с важностью
Владимир Сергеич.
- Нет, это мы к концу приберегаем,- отвечал Веретьев и, ударив по
струнам, протяжно затянул: "Солнце на закате".
Он пел славно, бойко и весело. Его мужественное лицо, и без того
выразительное, еще более оживлялось, когда он пел; изредка подергивал он
плечами, внезапно прижимал струны ладонью, поднимал руку, встряхивал кудрями
и соколом взглядывал кругом. Он в Москве не раз видал знаменитого Илью и
подражал ему. Хор дружно ему подтягивал. Звучной струей отделялся голос
Марьи Павловны от всех других голосов; он словно вел их за собою; но одна
она петь не хотела, запевалой до конца остался Веретьев.
Много других еще пели песен...
Между тем вместе с вечером надвигалась гроза. Уже с полудня парило и в
отдалении все погрохатывало; но вот широкая туча, давно лежавшая свинцовой
пеленой на самой черте небосклона, стала расти и показываться из-за вершин
деревьев, явственнее начал вздрагивать душный воздух, все сильнее и сильнее
потрясаемый приближавшимся громом; ветер поднялся, прошумел порывисто в
листьях, замолк, опять зашумел продолжительно, загудел; угрюмый сумрак
побежал над землею, быстро сгоняя последний отблеск зари; сплошные облака,
как бы сорвавшись, поплыли вдруг, понеслись по небу; дождик закапал, молния
вспыхнула красным огнем, и гром грянул тяжко и сердито.
- Уйдемте,- промолвил старик Ипатов.- А то промочит, пожалуй.
Все встали.
- Сейчас,- воскликнул Веретьев,- еще последнюю песню. Слушайте.
Ах вы, сени, мои сени, Сени новые мои... -
запел он громким голосом, проворно забив всей рукой по струнам гитары.
"Сени новые, кленовые",- подхватил хор, как бы невольно увлеченный. Дождик