"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

ласковой вкрадчивостью в голосе. Марья Павловна только плечом пожала.
- Дайте мне вашу красивую честную руку, мне хочется облобызать ее
почтительно и нежно. Так ветреный ученик лобызает руку своего
снисходительного наставника.
И Веретьев потянулся к Марье Павловне.
- Полноте! - промолвила она.- Вы все. смеетесь да шутите, и прошутите
так всю вашу жизнь.
- Гм! прошутить жизнь! Новое выражение! Ведь вы, Марья Павловна, я
надеюсь, употребили глагол шутить - в смысле действительном?
Марья Павловна нахмурила брови.
- Полноте, Веретьев,- повторила она.
- Прошутить жизнь,- продолжал Веретьев и приподнялся,- а вы хуже моего
распорядитесь, вы просурьезничаете всю вашу жизнь. Знаете, Маша, вы мне
напоминаете одну сцену из пушкинского Дон-Жуана. Вы не читали пушкинского
Дон-Жуана?
- Нет.
- Да, я ведь и забыл, вы стихов не читаете. Там к одной Лауре приходят
гости, она их всех прогоняет и остается с одним, Карлосом. Они оба выходят
на балкон, ночь удивительная. Лаура любуется, а Карлос вдруг начинает ей
доказывать, что она со временем состарится. "Что ж,-отвечает Лаура,- теперь,
может быть, в Париже холод и дождь, а здесь у нас "ночь лимоном и лавром
пахнет". Что загадывать о будущем? Оглянитесь, Маша, разве и здесь не
прекрасно? Посмотрите, как все радуется жизни, как все молодо. И мы сами
разве не молоды?
Веретьев приблизился к Марье Павловне, она не отодвинулась от него, но
не повернула к нему головы.
- Улыбнитесь, Маша,- продолжал он,- только доброй вашей улыбкой, а не
вашей обыкновенной усмешкой. Я люблю вашу добрую улыбку. Поднимите ваши
гордые, строгие глаза. Что же вы? Вы отворачиваетесь? Протяните мне хоть
руку.
- Ах, Веретьев,- начала Маша,- вы знаете, я не умею
говорить. Вы мне рассказали об этой Лауре. Но ведь она женщина...
Женщине простительно не думать о будущем.
- Когда вы говорите, Маша,- возразил Веретьев,- вы беспрестанно
краснеете от самолюбия и стыдливости, кровь так и приливает алым потоком в
ваши щеки, я ужасно это люблю в вас.
Марья Павловна взглянула прямо в глаза Веретьеву.
- Прощайте,- промолвила она и накинула шарф себе на голову.
Веретьев удержал ее.
- Полноте, полноте, подождите! - воскликнул он.- Ну, что вы хотите?
Приказывайте! Хотите вы, чтобы я поступил на службу, сделался агрономом?
Хотите, чтобы я издал романсы с аккомпанементом гитары, напечатал бы
собрание стихотворений, рисунков, занялся бы живописью, ваяньем, плясаньем
на канате? Все, все я сделаю, все, что прикажете, лишь бы вы были мною
довольны! Ну, право же. Маша, поверьте мне.
Марья Павловна опять взглянула на него.
- Все это вы только на словах, не на деле. Вы уверяете, что слушаетесь
меня.
-Конечно, слушаюсь.
- Слушаетесь, а вот я сколько раз вас просила...