"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

IV
Приехавши домой, Веретьев не раздевался, и часа два спустя, заря только
что начинала заниматься в небе, его уже не было в доме.
На полдороге между его имением и Ипатовкой, над самой кручью широкого
оврага, находился небольшой березовый "заказ". Молодые деревья росли очень
тесно, ничей топор еще не коснулся до их стройных стволов; негустая, но
почти сплошная тень ложилась от мелких листьев на мягкую и тонкую траву, всю
испещренную золотыми головками куриной слепоты, белыми точками лесных
колокольчиков и малиновыми крестиками гвоздики. Недавно вставшее солнце
затопляло всю рощу сильным, хотя и не ярким светом; везде блестели росинки,
кой-где внезапно загорались и рдели крупные капли; все дышало свежестью,
жизнью и той невинной торжественностью первых мгновений утра, когда все уже
так светло и так еще безмолвно. Только и слышались что рассыпчатые голоса
жаворонков над отдаленными полями, да в самой роще две-три птички, не
торопясь, выводили свои коротенькие коленца и словно прислушивались потом,
как это у них вышло. От мокрой земли пахло здоровым, крепким запахом,
чистый, легкий воздух переливался прохладными струями. Утром, славным летним
утром веяло от всего, все глядело и улыбалось утром, точно румяное, только
что вымытое личико проснувшегося ребенка.
Невдалеке от оврага, посреди лужайки сидел на раскинутом плаще
Веретьев. Марья Павловна стояла подле него, прислонясь к березе и заложив
назад руки.
Они оба молчали. Марья Павловна неподвижно глядела вдаль; белый шарф
скатился с ее головы на плечи, набегавший ветер шевелил и приподнимал концы
ее наскоро причесанных волос. Веретьев сидел наклонившись и похлопывал
веткой по траве.
- Что ж,- начал он наконец,- вы на меня сердитесь? Марья Павловна не
отвечала. Веретьев взглянул на нее.
- Маша, вы сердитесь? - повторил он. Марья Павловна окинула его быстрым
взором, слегка отвернулась и промолвила:
- Да.
- За что? - спросил Веретьев и отбросил ветку. Марья Павловна опять не
отвечала.
- Впрочем, вы точно имеете право сердиться на меня,- начал Веретьеа
после небольшого молчанья.- Вы должны считать меня за человека не только
легкомысленного, но даже...
- Вы меня не понимаете,- перебила Марья Павловна.- Я совсем не за себя
сержусь на вас.
- За кого же?
- За вас самих.
Веретьев поднял голову и усмехнулся.
- А! понимаю! - заговорил он.- Опять! опять вас начинает тревожить
мысль: отчего я ничего из себя не сделаю? Знаете что. Маша, вы удивительное
существо, ей-богу. Вы так много заботитесь о других и так мало о себе самой.
В вас эгоизма совсем нет, право. Другой такой девушки, как вы, на свете нет.
Одно горе: я решительно не стою вашей привязанности; это я говорю не шутя.
- Тем хуже для вас. Чувствуете и ничего не делаете. Веретьев опять
усмехнулся.
- Маша, выньте из-за спины, дайте мне вашу руку,- проговорил он с