"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

богатым барином, владельцем трех тысяч душ. Действительный статский советник
носил на указательном пальце перстень с алмазом, говорил очень тихо, не
раздвигал соединенных каблуков ног своих, поставленных в положение,
употребляемое танцорами прежних времен, и не поворачивал головы, до половины
закрытой отличнейшим бархатным воротником; богатый барин, напротив, все
чему-то смеялся, поднимал брови и сверкал белками глаз. Поэт Бодряков,
человек вида неуклюжего и дикого, разговаривал в углу с ученым историком
Евсюковым: они оба держали друг друга за пуговицы. Возле них один дворянин,
с необыкновенно длинной талией, излагал какие-то смелые мнения перед другим
дворянином, с робостью смотревшим ему в лоб. Вдоль стен сидели маменьки в
пестрых чепцах, у дверей жались господа простого покроя, молодые с
смущенными, пожилые с смирными лицами; но всего не опишешь. Повторяем:
все было как следует.
Надежда Алексеевна приехала еще раньше Ипатовых: Владимир Сергеич
увидал ее танцующею с молодым человеком красивой наружности, в щегольском
фраке, с выразительными глазами, тонкими черными усиками и блестящими
зубами; золотая цепочка висела полукругом у него на желудке. На Надежде
Алексеевне было голубое платье с белыми цветами; небольшой венок из тех же
цветов обвивал ее кудрявую головку; она улыбалась, играла веером, весело
посматривала кругом; она чувствовала себя царицей бала. Владимир Сергеич
подошел к ней, поклонился и, любезно заглянув ей в лицо, спросил ее, помнит
ли она вчерашнее обещание?
- Какое обещание?
- Ведь вы со мною танцуете мазурку?
- Да, конечно, с вами.
Молодой человек, стоявший рядом с Надеждой Алексеевной, внезапно
покраснел.
- Вы, mademoiselle, вероятно, забыли,- начал он,-что вы уже прежде дали
мне слово на сегодняшнюю мазурку. Надежда Алексеевна смешалась.
- Ах, боже мой, как же быть?-заговорила она,-извините меня,
.пожалуйста, мосье Стельчинский, я такая рассеянная:, мне, право, так
совестно...
Мосье Стельчинский ничего не отвечал и только глаза опустил; Владимир
Сергеич слегка приосанился.
- Будьте так добры, мосье Стельчинский,- продолжала Надежда
Алексеевна,- мы ведь с вами старинные знакомые, а мосье Астахов у нас чужой:
не ставьте меня в затруднительное положение, позвольте мне танцевать с ним.
- Как вам угодно,- возразил молодой человек.- Однако вам начинать.
- Благодарствуйте,- промолвила Надежда Алексеевна и порхнула навстречу
своего визави.'
Стельчинский глянул ей вслед, потом посмотрел на Владимира Сергеича.
Владимир Сергеич в свою очередь посмотрел на него и отошел в сторону.
Кадриль скоро кончилась. Владимир Сергеич походил немного по зале,
потом направился в гостиную и остановился у одного из карточных столов.
Вдруг он почувствовал, что кто-то сзади прикоснулся к его руке; он обернулся
- перед ним стоял Стельчинский.
- Мне нужно с вами в соседнюю комнату на пару слов, если вы позволите,-
промолвил он по-французски очень вежливо и с нерусским выговором.
Владимир Сергеич последовал за ним.
Стельчинский остановился у окна.