"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

он и в будни и в праздники носил просторный синий фрак, застегнутый
доверху, большой галстук, в который имел привычку прятать подбородок, и
щеголял бельем; он жмурил глаза и вытягивал губы, когда .нюхал табак, и
говорил весьма приветливо и мягко, с беспрестанными слово-ериками. С виду
Гаврила Степаныч не отличался бойкостью и вообще наружностью не брал и не
глядел умницей, хотя по временам в его глазах светилось лукавство. Старших
двух дочерей он выгодно пристроил, младшая оставалась еще в доме невестой.
Была у Гаврилы Степаныча и жена, существо незначительное и бессловесное.
Владимир Сергеич в семь часов вечера явился к Платовым во фраке и белых
перчатках. Он застал уже всех совершенно одетыми; девочки чинно сидели,
боясь измять свои беленькие накрахмаленные платьица; старик Ипатов, увидя
Владимира Сергеича во фраке, ласково попенял ему и указал на свой сюртук; на
Марье Павловне было темно-розовое кисейное платье, которое очень шло к ней.
Владимир Сергеич сказал ей несколько любезностей. Красота Марьи Павловны его
привлекала, хотя она, видимо, его дичилась; Надежда Алексеевна ему тоже
нравилась, но непринужденность ее обращения его несколько смущала. Притом в
ее речах, взглядах, самых улыбках часто высказывалась насмешливость, и это
беспокоило его столичную и благовоспитанную душу. Он бы не прочь был
подтрунить с нею над другими, но ему неприятно было думать, что она в
состоянии, пожалуй, посмеяться над ним самим.
Бал уже начался; гостей собралось довольно много, и доморощенный
оркестр трещал, гудел и взвизгивал на хорах, когда семейство Ипатовых вместе
с Владимиром Сергеичем вступило в залу акилинского дома. Хозяин встретил их
у самых дверей, поблагодарил Владимира Сергеича за чувствительное
доставление приятного сюрприза - так он выразился - и, взяв Ипа-това под
руку, повел его в гостиную, к карточным столам. Гаврила Степаныч воспитание
получил плохое, и все у него в доме, и музыка, и мебель, и кушанья, и вина,
не только не могло назваться первостепенным, но даже и во вторую степень не
годилось. Зато всего было вволю, и сам он не ломался, не кичился... дворяне
больше ничего от него и не требовали и оставались совершенно довольны его
угощением. За ужином, например, подавали икру, нарезанную в кусочки и сильно
посоленную; но никто не мешал брать ее пальцами и запить ее было чем, правда
дешевеньким, но все же виноградным вином, а не другим каким-либо напитком.
Пружины в мебели Гаврилы Степаныча были действительно несколько беспокойны
по причине их неподатливости и тугости; но, не говоря уже о том, что во
многих диванах и креслах пружин не было вовсе, всяк мог подложить под себя
гарусную подушку, а подобных подушек, вышитых собственными руками супруги
Гаврилы Степаныча, лежало везде многое множество-и тогда уже ничего не
оставалось желать.
Словом, дом Гаврилы Степаныча пришелся как нельзя более под лад
общежительному и бесцеремонному образу мыслен обитателей - го уезда, и
единственно скромность г. Акилина была причиною тому, что на дворянских
съездах в предводители избирался не он, а отставной майор Подпекин, человек
тоже весьма почтенный и достойный, хотя он и зачесывал себе волосы на правый
висок из-за левого уха, красил усы в лиловую краску и, страдая одышкой, в
послеобеденное время впадал в меланхолию.
Итак, бал уже начался. Танцевали кадриль в десять пар. Кавалерами были
офицеры близстоявшего полка, юные, а иные и не совсем юные помещики, два-три
чиновника из города. Все было как следует, все шло своим порядком.
Предводитель играл в карты с отставным действительным статским советником и