"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

В это мгновение глаза Владимира Сергеича упали на Складную Душу, Ивана
Ильича, стоявшего в бездействии у окна.
"Уж не его ли?" - подумал он и, пожав плечами, прибавил почти вслух:
- Придется его.
Владимир Сергеич подошел к нему.
- Со мной очень странное происшествие сейчас случилось,- начал наш
герой с натянутой улыбкой,- вообразите, меня какой-то незнакомый молодой
человек на дуэль вызвал, отказаться нет никакой возможности, мне необходимо
нужен секундант, не хотите ли вы?
Хотя Иван Ильич отличался, как известно, невозмутимым равнодушием, но
такое необыкновенное предложение поразило и его. Полный недоумения,
уставился он на Владимира Сергеича.
- Да, - повторил Владимир Сергеич, - я бы очень вам был обязан, я здесь
ни с кем не знаком. Вы одни...
- Не могу,- промолвил Иван Ильич, словно просыпаясь,- совершенно не
могу.
- Отчего же? Вы боитесь неприятностей, но, я надеюсь, все это останется
в тайне...
Говоря эти слова, Владимир Сергеич чувствовал сам, что краснел и
смущался.
"Как глупо! как все это ужасно глупо!" - мысленно твердил он в то же
время.
- Извините меня, никак не могу,- повторил Иван Ильич, замотал головой и
попятился, причем опять повалил стул.
В первый раз в жизни ему приходилось отвечать на просьбу отказом, да
ведь и просьба же была какова!
- По крайней мере,- продолжал встревоженным голосом Владимир Сергеич,
поймав его за руку,- вы уж сделайте одолжение, никому не говорите о том, что
я вам сказал, я вас покор-нейше прошу об этом.
- Это я могу, это я могу,- поспешно возразил Иван Ильич,-а то не могу,
воля ваша, решительно не в состоянии.
- Ну хорошо, хорошо,- промолвил Владимир Сергеич,- но не забудьте, я
надеюсь на вашу скромность... Я объявлю завтра этому господину,- пробормотал
он про себя с досадой,- что я не мог найти секунданта, пусть он сам
распорядится как знает, я здесь человек чужой. И черт меня дернул обратиться
к этому господину! Да что же было делать?
Владимиру Сергеичу было очень и очень не по себе. Между тем бал
продолжался. Владимир Сергеич весьма бы желал уехать тотчас, но до конца
мазурки нечего было думать об отъезде. Как дать восторжествовать противнику?
К несчастью Владимира Сергеича, танцами распоряжался один молодой развязный
господин, с длинными волосами и впалой грудью, по которой, в виде маленького
водопада, извивался черный атласный галстук, проколотый огромной золотой
булавкой. Молодой этот господин слыл по всей губернии за человека, до
тонкости изучившего все обычаи и уставы высшего света, хотя он в Петербурге
прожил всего шесть месяцев и выше домов коллежского советника Сандараки и
зятя его статского советника Костандараки проникнуть не успел. На всех балах
танцами распоряжался он, подавал музыкантам знак хлопаньем в ладоши, посреди
воя труб и визга скрипок кричал: "En avant deux"1, или: "Grande chaine!"2,
или: "A vous, mademoiselle!"3, и то и дело летал, стремительно скользя и
шаркая, по зале, весь бледный и в поту. Мазурку он никогда раньше полуночи