"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

- Да все-таки это не доказывает...
- Перестань, пожалуйста. Но послушай-ка, что я теперь тебе скажу. Я
этого поединка ни под каким видом не допущу. Понимаешь? Вся эта глупость
обрушится на сестру. Извини:
пока я жив... этому не бывать. Мы с тобой пропадем - туда и дорога, а
ей еще долго надо жить, и жить счастливо. Да, клянусь,- прибавил он с
внезапным жаром,- всех других выдам, даже тех, которые были бы готовы веем
пожертвовать для меня, а у ней волоска никому тронуть не позволю.
Стельчинский принужденно захохотал.
- Ты пьян, любезный, и бредишь... вот и все.
- А ты небось нет? Но пьян ли я, нет ли, это совершенно все равно. А
говорю я дело. Не будешь ты драться с этим барином, за это я ручаюсь. И
охота была тебе с ним связываться! Приревновал, что ли? Вот правду говорят,
что влюбленные люди глупы! Да она и танцевала-то с ним для того только,
чтобы он не вздумал пригласить... Ну, да не об этом дело. А дуэли этой не
бывать.
- Гм! желал бы я посмотреть, как ты мне помешаешь?
- А так же вот, что если ты сейчас не дашь мне слова отказаться от
этой дуэли, я сам с тобой драться буду.
- Будто?
- Милый мой, не сомневайся в этом. Оскорблю тебя, дружище, сейчас же,
при всех, самым фантастическим образом, и потом хоть через платок. А я
думаю, это тебе будет неприятно по многим причинам, ась?
Стельчинский вспыхнул, начал говорить, что это интимида-ция\ что он
никому не позволит вмешиваться в его дела, что он не посмотрит ни на что...
и кончил тем, что покорился и отказался от всяких покушений на жизнь
Владимира Сергеича.
1 От франц. intimidation - запугивание, застращивание.

Веретьев его обнял, и не прошло еще полчаса, как уж оба они в десятый
раз пили Bruderschaft, то есть пили, запустив рука за руку...
Юноша-распорядитель также выпил Bruderschaft с ними и сперва не отставал от
них, но заснул наконец самым невинным образом и долго лежал на спине в
состоянии совершенного бесчувствия... Выражение его маленького побледневшего
личика было и забавно и жалко... Боже! что сказали бы светские дамы, его
знакомые, если б увидели его в таком уничижении! Но, к его счастью, он не
знал ни одной светской дамы.
Иван Ильич также отличился в ту ночь. Сперва он удивил гостей, внезапно
затянув: "В деревне некогда барон".
- Щур! щур запел! -закричали все,- когда это бывает, чтобы щур пел по
ночам!
- Да будто я одну только песню знаю,- возразил разгоряченный вином Иван
Ильич,- я умею и другие.
- Ну, ну, ну, покажи нам свое искусство.
Иван Ильич помолчал и вдруг начал басом: "Крамбамбули, отцов наследье",
но так нескладно и странно, что общий взрыв хохота тотчас заглушил его
голос, и он умолк.
Когда все разошлись, Веретьев отправился к Владимиру Сергеичу, и между
ними произошел непродолжительный, уже упомянутый разговор.
На другой день Владимир Сергеич уехал очень рано к себе в Сасово. Целое