"Адам Вишневский-Снерг "От разбойника..."" - читать интересную книгу автора

стойки утреннюю газету.
Двери вагона закрылись за мною, поезд тронулся, я прошел дальше в
вагон и уселся на ближайшее свободное место, не отрывая глаз от газетной
передовицы. Экземпляр, который я купил в киоске, вместо привычных колонок
текста покрывали различной величины прямоугольники, залитые серой
типографской краской. То тут, то там над этими вроде бы статьями были
напечатаны черные линии, имитирующие крупный шрифт, заголовки же были
составлены из случайной последовательности букв. Все это сделано так, что
если бы кто-то глянул с большого расстояния, то принял бы бумажный лист за
газету.
Поглощенный рассматриванием эрзац-газеты я не сразу обратил внимание
на собственное окружение. Когда же я наконец поднял голову и осмотрелся по
сторонам, то в первый момент могло показаться, будто у меня начались
галлюцинации.
Весь вагон был заполнен манекенами. Одни сидели, другие стояли; и те,
и другие иногда передвигались, иногда переговаривались - все они занимали
обычные места пассажиров в метро, имитируя едущих на работу людей. Все они
были сделаны из пластмассы и резины, цвет которых напоминал цвет
человеческой кожи. Все они глядели на мир стеклянными глазами. Черты их лиц
были упрощенными, в носах довольно часто не было ноздрей, а во рту губы не
разделялись; если же губы и разделялись улыбкой или сказанным словом, то
вместо ряда зубов приоткрывались горизонтальные полоски, вырезанные из
белой массы. Результаты экономии я заметил и в одежде своих соседей по
вагону. Собранные здесь манекены не носили новых костюмов - то есть с
иголочки, как у моделей, выставленных в витринах универмагов: почти на всех
были уже поношенные вещи, различной степени затасканные, иногда измятые, со
следами пятен и другими дефектами.
Собственно, муляжи имитировали пассажиров с различной степенью
достоверности. Одни (по крайней мере внешним видом и поведением) достаточно
верно подражали живым людям - находясь в проходах или сидя на лавках, они
двигались совершенно свободно. Другие - с внешностью упрощенной временами
до совершенно жалкой степени - были установлены здесь навечно. На
манекенах, прикрепленных к сиденьям или поручням, были костюмы из бумаги. В
нескольких крайних случаях редукция форм придавала пассажирам вид бездарно
вылепленных восковых фигур или ограничивалась лишь передачей общих
очертаний тела.
Расстояние от Таведы до Пиал Эдин поезд проходит за четыре минуты. За
такое короткое время я едва успел охватить взглядом внутреннюю часть
вагона, а мы уже подъезжали к следующей станции. Стоя на перроне, через ряд
открытых дверей в других вагонах я видел толпу манекенов - женщин и мужчин.
Сойдя на станции в Пиал Эдин, где находилась моя фабрика, я все еще
чувствовал запах пластмассы, которым был наполнен вагон метро.
Заинтригованный необычным зрелищем, я прошел по перрону в сторону тоннеля,
забитого жителями нескольких пригородных районов, направлявшихся на работу
к ближайшим фабрикам. Здесь никто ни на кого не обращал особого внимания.
Движение происходило согласно давно заведенному утреннему распорядку. Я мог
бы остаться в вагоне и проехать дальше, хотя бы до Десятой Улицы, чтобы
глянуть, а что происходит там. Но я стоял на перроне, в то время как
поезд-призрак направился к центру Крой-вена. В удаляющихся с нарастающей
скоростью окнах виднелись силуэты пассажиров, которых - с приличного