"Мудрец" - читать интересную книгу автора (Макферсон Брайан)ГЛАВА 15Многое Найлу довелось увидеть за свою жизнь. Во время жизни в Северном Хайбаде мрачная тень смерти постоянно надвигалась не только на него самого и его родственников, но и на каждого из обитателей пустыни. Когда он был еще ребенком, на его глазах однажды чудовищных размеров скорпион едва не уволок в свое логово младшую сестренку Мару. Долго еще потом в памяти Найла возникали воспоминания о гигантских клешнях, безжалостно сжимавших ее тщедушное детское тельце, а в нос каждый раз шибала вонь темной пещеры, усеянной останками жуков и сверчков, раскромсанными мощными клыками скорпиона… День и ночь вокруг их жилища рыскали в поисках добычи полчища хищные насекомых-гигантов, жаждавших вволю полакомиться человеческим мясом. Чего стоила одна только неутомимая фаланга, чье бездонное мохнатое чрево, казалось, готово было проглотить всех обитателей пустыни, попавших в поле ее зрения. Найл не раз наблюдал издалека, как ненасытная фаланга настигает свою добычу, набрасывается на нее и за несколько мгновений разрывает ее на куски пыльной плоти. Не отставали от фаланги и проворные, фантастически прожорливые жуки-скакуны, раскусывавшие шипастыми челюстями даже самые твердые и неприступные хитиновые панцири своих жертв. Ему казалось, что ничего опаснее и страшнее, чем жизнь в пустыне, быть не может, но оказалось, что жестокая воля пауков-смертоносцев несет с собой гораздо более сильный заряд ужаса. Во времена рабской жизни в Паучьем городе смерть ходила по пятам за каждым жителем, почти без исключения. Голодный паук мог обрушиться на любого горожанина сверху, из тьмы, паук мог вонзить в него гигантские клыки и взмыть вверх на нити паутины, причем с такой быстротой, что окружающие не успевали порой даже закричать от ужаса. Но почти в каждом случае речь шла о жестокой борьбе за выживание. Для жертв, конечно, это не имело значение, но хищные насекомые убивали только для того, чтобы насытиться. Сейчас же, в подземном лабиринте Найл всеми силами души чувствовал, что черепа несчастных людей собраны здесь не просто так, а для какого-то непонятного, чудовищного, немыслимого обряда. Они лежали не беспорядочной кучей, а изображали некую фигуру. Интуитивно он ощущал, что здесь недавно побывала какая-то неведомая сила. Его телепатические импульсы смутно чувствовали ее, но не могли пробиться к ее энергетической сущности. Даже на подсознательном уровне он не мог приблизиться к неизвестной субстанции, и от этого странно покалывало в кончиках пальцев. Ему давно было известно, что часть смертоносцев поклоняются не только Богине Дельты, не только Повелительнице Великой реки Нуаде. Некоторые паучиные семьи из них с древних времен чтили черного, зловещего паучьего бога по имени Иблис. Неужели ужасная находка представляла собой свидетельство тайного жертвоприношения? Богиня Дельты, исполинское растение, наделенное сознанием, давала паукам жизненную силу. Смертоносцы выросли до гигантских размеров и овладели телепатическим искусством за счет своей способности улавливать ментальную вибрацию, излучаемые колоссальным мозгом Нуады. Сознание космической пришелицы, постоянно пульсирующее, описывало своеобразные окружности, с каждым витком расширяясь все дальше и дальше в пространстве, пока не раскидывалось огромным чутким кругом, охватывающим все доступные ей пределы. В тот миг, когда в разные стороны расходилось самое большое вибрирующее кольцо, ментальные импульсы на несколько мгновений исчезали, и тут же все начиналось сначала, с небольшого дрожащего радиуса, опоясывавшего только сам массивный корпус растения-властителя. Своей невероятной энергией Богиня Дельты подпитывала пауков, но не требовала ничего взамен. Ей достаточно было сложившейся в мире гармонии, установившегося динамического равновесия, при котором разнонаправленные силы людей и смертоносцев не нарушают хрупкого баланса. О другом паучьем кумире, о безжалостном Иблисе, Покровителе Черной Ночи, Найл мало что знал. Те восьмилапые, с которыми он раньше общался, очень неохотно делились сведениями об нем. Из скупых фраз-импульсов можно было только сделать вывод о том, что это тайное божество отличается жестокостью и служение ему постоянно требует кровавых ритуальных обрядов. Естественно, что в качестве своих жертв пауки никогда не приносили баранов или коров. Бессердечная натура черного Иблиса требовала только теплой человеческой крови. Не случайно, что главным его поклонником во все времена был Смертоносец-Повелитель по имени Хеб, жуткий стоокий тарантул, первым научившийся читать человеческие мысли и много лет назад проникший в тайны человеческой души. Неужели в Городе появилась группа пауков, втайне поклонявшихся проклятому Иблису? И знает ли об этом Смертоносец-Повелитель?… Все эти мысли мрачным вихрем пронеслись в голове Найла, когда он увидел груду человеческих черепов. Спутники не меньше его были раздавлены зрелищем страшной находки. — Теперь ты понимаешь, почему мы должны завладеть «жнецами», — с трудом сдерживая свою ярость, промолвил Биллдо. — Смертоносцы убивают наших горожан… пауки утаскивают их живыми сюда, под землю… здесь над нашими братьями и сестрами издеваются и даже после смерти не дают покоя… их черепа громоздят друг на друга! По обычаю наших предков после смерти тело человека должно быть предано земле, а Восьмиглазые твари измываются над замученными людьми… Горло Доггинза перехватывало от ненависти и злобы. Да и все остальные клокотали от ярости и отвращения, каждый мечтал только о мести. Найл и сам ощущал, как внутри него пульсирует мысль о скором возмездии, как с каждым невидимым толчком эта идея разрастается в его рассудке пухлым кровавым пятном и постепенно затмевает в сознании все остальное. Чувство мести в отношении Смертоносца-Повелителя, принявшее облик ненасытного зверя, глодало и выжигало его мозг до такой степени, что он потерял на время рассудок и был лишен способности думать о чем-либо другом. — Ты можешь сказать, как долго они лежат в лабиринте? — задумчиво спросил Найл у притихшего Симеона. Когда убили всех этих несчастных? У него в душе теплилась слабая надежда, что гора черепов хранится здесь давно, долгие годы, еще со времен рабства, когда пауки безраздельно владели Городом и занимались людоедством совершенно безнаказанно. В этом случае мысли о мести нужно было бы отбросить, — находка была действительно страшна, но если все происходило до заключения Договора, люди не имели никакого права на возмездие. С трудом Симеон заставил себя приблизиться к ужасной пирамиде. Он приказал Гастурту и Марбусу встать с фонарями по обе стороны от кучи и безжизненные лучи уставились на черепа. Как бы не было тяжело Найлу, как бы ни хотелось ему отвернуться, он приказал себе не отводить взгляда. Мрачные мысли одолевали его, когда желтые полосы света выхватывали из тьмы пустые глазницы, провалы носов, разверстые в страшной ухмылке рты… Когда-то все это были живые люди. Они радовались и печалились, плакали и смеялись. А потом некая безжалостная сила вдруг ворвалась в их жизнь и выпила дыхание, превратив цветущих людей в жалкие бледные обломки, наваленные друг на друга в подземном тупике… — Мне трудно сказать, сколько времени лежат здесь все черепа… — сообщил, наконец, Симеон. Мне нужно было бы разобрать всю груду, рассмотреть все кости по очереди… Могу утверждать только одно, самые верхние попали сюда совсем недавно. Самые верхние выделяются от других по цвету, они самые белые, потому что еще не успели потускнеть под землей… Там, на самой вершине кучи лежат совсем маленькие черепа, непохожие на остальные. Думаю, что это были детские головки… — Хочешь сказать, что это ребятишки хромоногого Имро Сапожника и его друга Флода? — уточнил Найл. — Не знаю… но все может быть… — Что будем делать? — сурово спросил Вайг. — Нельзя же их оставить здесь? Мы не можем сделать вид, что ничего не обнаружили! — У нас есть цель! — решительно возразил Найл своему брату, заслужив горячее одобрение Биллдо и Джелло. — Прежде всего, мы должны завладеть «жнецами» и отомстить Смертоносцу-Повелителю, вместе со всеми его прихвостнями… Потом мы обязательно возвратимся сюда и останки наших горожан будут преданы земле! — Совершенно согласен! — угрюмо прорычал Доггинз. — Мы не забудем об этом даже тогда, когда спалим все паучьи гнезда! Отряд повернул обратно и вышел из тупика. Все шли в молчании, никому не хотелось больше говорить. Никто не смог бы с уверенностью сказать, сколько жителей города нашло мученическую смерть в этом гнусном месте. Для того, чтобы хоть как-то поддержать дух в своих спутниках, Симеон попросил об остановке. Полы его походной туники распахнулись, а из одного из бесчисленных карманов была извлечена небольшая бутылочка. Лишь только горлышко этого сосуда освободилось от пробки, зловоние подземного коридора прорезал необычайно свежий и сладкий аромат. Для Найла не составило труда припомнить, что этот запах принадлежит раствору легендарного ортиса. «Надо же, как бывает, — невольно усмехнулся он про себя. На днях этим раствором Симеон врачевал безутешного Имро Сапожника, падавшего от слабости, а теперь, чтобы успокоиться, приходиться вдыхать ортис и всем остальным, лучшим воинам…" — Попробуйте немного, это сейчас каждому необходимо, — угрюмо посоветовал доктор и они тронулись дальше в путь. Вскоре они достигли колодца, через который проникли в лабиринт, и на этот раз повернули в другую сторону. Очередной рукав вывел их на громоздкую металлическую дверь, в центре которой виднелся поворотный круг внутреннего замка, напоминающий штурвал. — Это по моей части, — поспешил сообщить Вайг. Несколько томительных минут он колдовал над замком, приникнув ухом к холодной створке. Потом, действительно, отворил тяжелую дверь, повернув с ржавым скрипом гигантское кольцо. — Похоже на то, что нам, действительно, нужно именно сюда, — подтвердил Найл, проверив направление. Миновав еще несколько узких секций тоннеля, когда они в очередной раз завернули за угол, Найл сверил координаты и сообщил: — Все. Кажется, добрались… Если мы с братом не ошибаемся, арсенал должен находиться сейчас точно над нами. Отвесно вверх уходила вертикальная лестница, напоминающая ту, по которой они не так давно проникли в лабиринт. — Я пойду вперед! — приглушенно сказал начальник дворцовой охраны, поправляя на спине тускло поблескивающий цилиндр пневматического гарпуна. Несмотря на свои внушительные габариты, двигался он с удивительной легкостью. Ветхая лестница поскрипывала и шаталась под настойчивым напором, а он, несмотря ни на что, цепко и проворно взлетел наверх. Скоро над головой послышался тихий скрежет. Джелло отодвинул в сторону массивную крышку люка и внутрь туннеля внезапно полились лучи тусклого желтого света. Сердце Найла настороженно замерло. Он представлял себе, что если там, в арсенале, горит свет, значит кто-то внутри есть. Но, к его удивлению, начальник охраны никого не обнаружил и скоро сверху раздался его сдавленный голос: — Тут пусто! Я жду вас! Он первым выбрался наружу, освобождая проход для остальных. Поднявшись по отвесной металлической лестнице, покрытой толстым слоем скользкого налета, отряд очутился в просторном высоком помещении каземата без окон, освещенном десятком тусклых факелов. Снизу до самого верха стены были облицованы грязно белыми плитками, а по обеим сторонам зала тянулись узкие галереи, своеобразные металлические мостики, уходящие ввысь, в тьму неопределенности. В противоположном углу каземата, на расстоянии примерно пары десятков метров от колодца, виднелось то, ради чего они пришли сюда, несмотря на смертельную опасность. Там громоздились продолговатые узкие металлические ящики-футляры с аббревиатурами «А. Л. Р.", каждый сантиметров десять шириной и длиной с полметра. Все выглядело так же, как и десять лет назад, когда Найл, согласно заключенному Договору, привез сюда все имеющиеся «жнецы», предварительно упаковав их для сохранности в специальные военные футляры. Не все друзья целиком и полностью одобряли его, — старина Биллдо просто сгорал от ярости при одной мысли о том, что люди остаются без оружия. Доггинз, к примеру, был абсолютно уверен, что сразу после консервации разрядников в арсенале смертоносцы вероломно начнут войну, и дело закончится кровавой резней, за которой последует очередное безрадостное рабство. Десять лет его мрачные предчувствия не сбывались, хотя Биллдо постоянно брюзжал о коварстве «мохнатых раскоряк». Но вот, кажется, наступил момент, когда необходимо сделалось признать правоту старого подрывника… Глаза Доггинза засветились, когда он снова, после долгого перерыва, увидел металлические футляры. В этот момент он напоминал человека, наконец достигшего своей заветной жизненной цели. — Ну, что, приятели, знаете ли вы, что означают буквы «А. Л. Р."? — спросил он у молодых ребят. Это, братцы, мощь в чистом виде! Сила, способная переделать весь этот долбаный паучий мир по твоему желанию! Торжество человеческого разума! Автоматический лазерный разрядник, прах побери всех этих мохнатых раскоряк! Теперь оружие у нас в руках! Будь я проклят, если мы снова не превратились в настоящих мужчин! Сейчас я вам покажу эту красотищу! Он решил, не медля ни мгновения, продемонстрировать Гастурту и Марбусу все великолепие «жнецов» и так воодушевился, что ринулся к противоположной стене каземата, забыв обо всем на свете. Несмотря на предостерегающие крики, Доггинз смело направился к футлярам, прошел несколько метров и внезапно замер, как вкопанный. Через мгновение он уже беспомощно барахтался в воздухе, натолкнувшись на невидимое препятствие. — Проклятие! Прах и пепел… — ревел он с досадой. Что это за дрянь… Я во что-то вляпался! |
||
|