"Нарушители" - читать интересную книгу автора (Белецкая Екатерина, Ченина Анжела)

Глава 1

Волосы были для Лина вечной проблемой. Длинные, почти что по бедра — неудобно до жути, ведь нужно все время возиться, расчесывать их, пристраивать в хвост... Но стричь было жалко. Не ради красоты, конечно. Волосы — это была в некоем смысле память. Память о доме. Об Арде. То немногое, что еще оставалось от Лина-прежнего, от эльфа из Нарготронда.

Давно это было... То есть давно — по человеческим меркам. А для эльфа-то — что десять лет? Так, просто миг... Но ведь ты, Нарелин, давно перестал быть эльфом. Если захочешь вернуться, то Арда не примет тебя. Любой эльда отшатнется в ужасе, увидев, что ты сделал с собой.

Бессмертный эльф в смертном мире... И впереди уже маячит одиночество. Арда — где-то давно, далеко, позади... А главное — ты отказался от нее добровольно. Сколько раз ты говорил — мой дом теперь здесь, на Амои? Эх, мечты... Сделать рай из мертвой планеты. Услышать пение птиц, вдохнуть вольный воздух, и чтобы шумели леса, чтобы пели дожди, чтобы свобода... Да, юный романтик, задачку ты выбрал себе не из легких! Но ты же бессмертен. Успеешь за тысячу лет?..

Лин вздохнул, оторвавшись от своих мыслей. Глотнул стаута, пристроил поровнее банку на железную балку. Горький какой, дрянь, сплошь синтетика с газом. И за что я эту отраву люблю — непонятно? Хотя нет, впрочем, знаю. Стаут — напиток монгрелов, напиток свободы. Сколько уже выпить успели? А, ничего, еще много осталось... полный рюкзак ведь приперли, набили доверху банками с пойлом, чтоб на всю ночь хватило... А иначе никак, здесь же свалка, пустынный район, с давних пор горами торчит металлолом, сваленный в кучи, здесь ни стаута, ни прочей выпивки не купишь. Между прочим, последняя свалка в городе. Давно бы пора очистить огромную площадь от хлама, отдать под застройку. Да только где же тогда им с Тарном сидеть по ночам, где друг другу рассказывать байки? А отсюда еще и такой классный вид, особенно если забраться повыше. С одной стороны — сияют монбланы кварталов, вздымаясь до самого неба. С другой — океан, ровная, мертвая гладь. И две огромных луны плывут над всем этим...

«Что-то я совсем не слушаю Тарна, — подумал Лин, — даже невежливо как-то. О чем это он?..»

— ...И вот, Лин, прикинь: официант нам приносит это клешнястое нечто... гляжу я — и как его есть — не врубаюсь! Вот, думаю, щас опозорюсь перед заказчиком. И говорю ему: я на диете, мне это нельзя! Официант, принесите салату...

— Ну и как ваш контракт? — спросил Лин. — Заключили?

— А то ж! — довольно усмехнулся Тарн. — На полгода вперед...

Или взять, скажем, Тарна. Бывший монгрел, изгой вне закона. Бунтарь, как и Лин. Тоже бывший. У них теперь все важное — бывшее. А ныне Тарн — молодой бизнесмен, владелец фирмы, торгует программами. И не подумаешь, что был осужден на расстрел — за то, что в заварухе с бунтом не дал себя убить, сопротивлялся федеральному десанту.

Хороший парень Тарн. Ему все равно, какой статус у его друга Лина, в каких кругах он вращается днем. Плевать он хотел и на блонди, и на всю остальную элиту. Друг — значит, друг, а все остальное неважно. Друзей надо беречь, их теперь мало. Бунты, горячая кровь, азарт, ветер в лицо — все это в прошлом. Осталась — работа. Нелегким же ты оказалось, воплощенье мечты...

Лин пил стаут, рассеянно слушал Тарна, и смотрел на сияющий город. А город вдали жил своей жизнью. Ночью она не затихала: оживали районы развлечений — казино, бордели, шоу... со всей Федерации сюда летели внешники — приобщиться к амойской экзотике, поглядеть на знаменитых петов, и не менее знаменитых блонди. А может, даже и воспользоваться услугами... Ну, не блондей, понятное дело, ведь блонди — высшая каста. А вот услугами петов — вполне. Амойские проститутки — лучшие во вселенной, все это знают. Победа ужасной и мощной амойской генетики...

Да, такая вот грязь. Что поделать — одна из главных статей дохода планеты. Гигантский мегаполис под куполом атмосферных станций, под защитой антирадиационных экранов, а планета ведь — голый базальт: нет ни пригодной воды (лишь океан без проблесков жизни), ни ископаемых, в общем, шаром покати, пусто. Когда-то давно здесь была каторга, а теперь — уникальное общество, экзотический город-государство под правлением мудрой Юпитер и Первого Консула...

Танагура.

Подобного общества больше не знали нигде. Юпитер, искусственный разум — королева-матка города-муравейника... М-да. Вот в такую жизнь ты вляпался, нолдо из подданных Третьего Дома. И это теперь твоя родина...

***

В монастыре шла служба. Седой благообразный Старший Плаватель не торопясь подошел к Морскому Оку. Служители почтительно замерли в отдалении. Лучины из благоухающего дерева Шшу, воткнутые тут и там в специальные подставки, освещали храм мягким обволакивающим светом. Святой Камень отсвечивал молочно-белым блеском, но только старшие служители знали, что Камень подсвечивался хитрой системой маленьких зеркал, незаметно разбросанных по храму Воды Одаряющей.

Храм был стар, он разменял четыре сотни лет, и являлся сердцем одноименного монастыря. Сейчас в нем шла главная дневная служба, на которую явились почти все не занятые на работах монахи. Почти сто человек стояло в Храме, у каждого в левой руке был сжат священный Камень, а правая ладонь обмотана бечевкой — в знак связи с Вышним. В молельном зале висела благоговейная тишина, изредка прерываемая тихим звяканьем Цепи Разорванной о край Морского Ока — Старший готовился к завершающему этапу службы. Сейчас каждый из монахов должен был подойти к Оку, окунуть в него свой Камень и повесить его обратно на шею.

— Вышний, ушедший в глубины, и вернувшийся к нам, и оставшийся… — привычно затянул Старший Плаватель. Монахи склонили головы, бечевки священных Камней впились в ладони. — Приведи и наставь, уговори и сбереги…

Привычное течение службы прервал громкий резкий свист. Монахи в недоумении подняли головы, а Старший Плаватель уронил от неожиданности Цепь Разорванную. Воздух над Оком завибрировал.

— Вышний, Вышний, — пролетел над толпой монахов еле слышный шепот.

— Вышний, спаси! — Старший Плаватель на всякий случай отступил от чаши на шаг. И вовремя! Старшего Плавателя спас этот самый шаг. Вверх взметнулся целый фонтан брызг, и прямо в Око из воздуха сверзилось что-то несуразное.

— Сохрани от Багрового!…

Монахи попятились. Некоторые, кто поумнее, с испугом смотрели на потолок — может быть, крышу пробило небесным камнем? Но потолок оставался цел. Другие дергали бечевки, творя охраняющие слова. В храме уже не осталось тишины, его заполнили звуки — шепот, шорох одежд, плеск потревоженной воды в Оке…

Старший с опаской приблизился к чаше.

В чаше барахтался, пытаясь привстать из воды, черноволосый растрепанный эльф. Наконец он обрел равновесие и кое-как приподнялся.

...Дно — каменное... что за черт... что за котел с водой ?! Куда меня угораздило грохнуться? Господи! Да ведь это уже не Амои...

В груди у Лина похолодело. С волос текла вода, мешая разглядеть — что перед ним? Лин откинул мокрые пряди рукой и поднял голову.

Старший Плаватель оторопел от неслыханной наглости. В самом сердце его любимого храма, в Святом Морском Оке — стоял один из нечистых! Морда эльфийская! Да еще улыбается!..

Ах, тварь!.. Как же он сюда попал?! Вот беда-то, беда!.. Око осквернено, вода испорчена, да еще при всех, добро бы между службами, замяли бы, а так…

— Как ты посмел, мерзавец! — сдавленным голосом прошипел Старший Плаватель. — А ну вылезай!!!

Монахи уже сообразили — произошло из ряда вон выходящее. Еще бы! Неверный, один из Отвергнувших и Наказанных, каким-то невероятным образом проник в Храм и совершил столь дерзкое святотатство, о каком раньше никто и не слыхивал.

— Осквернитель! Вон! Вон из Ока! — Старший уже начал терять самообладание.

Лин несколько секунд в упор глядел на стоящего перед ним человека. Черт, да ведь это священник!

— Простите... — сказал Лин, и перемахнул через край каменной чаши. — Простите, я не хотел.

— Ах, не хотел?! — Старший схватил его за ворот рубашки. — Во двор его, братья!.. Мы отмолим Храм после!..

К Лину со всех сторон потянулись руки, кто-то сильно толкнул в плечо, другой ударил ногой по колену.

— Да не хотел я! Чччерт, вы чего! — Лин попытался защититься, поставить блок — в общем, он умел драться, но не когда вокруг столько народу. Плюс это же храм, священное место…

Размышлять было поздно.

— На двор его, на двор! — загомонили монахи.

Куда там — сопротивляться!.. Монахов оказалось слишком много, и каждый норовил дотянуться до «эльфийской твари». Рубашку на Лине разорвали в мгновение ока. Пока тащили через весь Храм к выходу, еще как-то сдерживались и ограничивались тычками, но когда толпа вылилась в монастырский двор — монахи дали волю гневу. На Лина обрушился град ударов, люди вошли в раж. Эльфа повалили на землю, кто-то ударил его ногой по голове, у другого мелькнула в руках короткая увесистая палка…

— Не забейте! — Старший уже понял, чем кончится расправа с «осквернителем», и поспешил вмешаться. — Он денег стоит! Да остановитесь вы, неразумные!..

Старший недаром стал Старшим еще пятнадцать лет назад. Умение находить во всем выгоду делало его человеком незаменимым, и теперь он понял, что немного погорячился, отдав приказ о расправе. Впрочем, всё поправимо. Его авторитет не пострадал, люди отвели душу, восстановили, так сказать, справедливость. А эльфы, известное дело, живучи, как кошки… Если еще не убили — не сдохнет.

— Остановитесь! Довольно! — голосом Старшего Вышний не обидел.

Толпа отхлынула от лежащего на земле тела.

С минуту эльф не двигался, потом пошевелился, попытался приподнять голову и тут же вскрикнул от боли. Снова ткнулся носом в песок, и больше не подавал признаков жизни.

— Оттащите к остальным, — распорядился Старший. — Видеть его не могу!

— Запереть? — самый смелый из Младших Восторженных поднял глаза на Старшего. Разбитый кулак он благоразумно маскировал в складках синего одеяния. — Связать?

— Раньше надо было запирать, — пробормотал Старший. Вздохнул. — Да и не нам. Это чужой какой-то… Сбежал, что ли?..

— А если он сдохнет? — деловито осведомился Восторженный.

Старший Плаватель пристально посмотрел на него. Восторженный тут же отвел глаза. «Ворюга, — с нежностью подумал Старший. — Далеко пойдет, если прежде не попадется … ишь, уже примерился…»

— А ты проследи, чтобы не сдох, — резонно заметил он. — Сдохнет — получишь Блаженное Дело не в срок. И будешь получать Блаженные Дела до тех пор, пока не покроешь его стоимость.

Младший покраснел. У него на лбу настолько четко было написано желание под шумок перетащить куда-нибудь этого эльфа, подлечить и продать, а в монастыре сказать — помер, что Старший едва сдерживал смех. Но не пристало Плавателям смеяться перед храмом, не пристало…

Монахи разбрелись кто куда. Во дворе остались двое Младших, Старший, да эльф, в беспамятстве лежащий на песке.

***

— Дело швах, — резюмировал смотритель. — Это кто ж его так?..

Смотритель на службу не попал, и о случившемся осведомлен пока не был. Впрочем, он в Храм особо и не стремился — тяжело пожилому человеку стоять столько времени. А тут еще и повод хороший нашелся: приехали покупатели, городские, и Дерах расстарался — без покупки от него редко кто уходил. Двоих взяли, мальчишку да девчонку. По пятьдесят золотых отвалили, он уже было решил, что скажет — по сорок... Монеты квадратные, тяжелые, надо бы побыстрей перепрятать…

— Да все и били, — горестно констатировал Младший Восторженный. — Всей службой…

— Мади, вы дураки... вместо двадцати пяти золотых вы теперь, дай Вышний, получите за него пять. А то и вообще ничего. Он же, того и гляди, сдохнет!

Мади, Младший Восторженный, огорченно вздохнул. Да, кто-то из Братьев по Камню несколько раз ткнул эльфа ножом, кто-то заехал сапогом в висок, еще кто-то… а, что говорить!.. Сейчас перед ними на низенькой лавочке лежало истерзанное тело, на котором места живого почти не осталось.

Ох, дураки… Жалко!.. Дерах пожевал губами, поморщился. Эльф-то ведь в самом возрасте, за такого хорошо можно взять, таких покупают охотно — и дамочки в годах, для развлечений, и мужчины — кто для битья, кто — жене в подарок… А тут уже всё, только в работы. Кому нужен будет — порезанный?.. болваны… В общем, эльф для хорошей продажи теперь не годился.

— Ты, это… — Дерах нахмурился. — Как там тебя… Мади?.. Ты с него кровяку смой, надо клеймо поискать… да смотри, не шевели его сильно. Видишь, кровь запекаться стала? Не сорви струпья…

Когда ткань, смоченная холодной водой, прикоснулась к лицу, Лин очнулся.

Сознание резко вынырнуло из темноты. Начала возвращаться память.

…Тарн. Они пили стаут на свалке. Падение. Огромная чаша из камня. Люди в странных одеждах. Храм.

…Бьют... За что?!

…Темнота.

Больно. Больно... Черт! Да за что они — так? Что я им сделал? Осквернитель... У них была месса? А это... купель? Он рухнул в купель? Мммать... господи, да что же это. Куда я попал?! Что это за мир? Невозможно... Спонтанный гипертоннель... что — снова? Нет, не хочу, мне и одной Амои хватит! Господи, как же больно, как голова кружится, аж глаза открыть страшно... «Зверик! — позвал Лин мысленно. — Зверик, хороший мой, ну что же ты ждешь?! Хоть рецепторы мне приглуши!»

Симбионт мягко ткнулся где-то в сознании. Боль начала затихать. Так, Лин, спокойно... не паникуй, слышишь? Надо осмотреться для начала, разобраться, что это за место...

Спустя минуту Лин решился приоткрыть глаза.

— Гляди-ка, очухался! Может, не сдохнет? — Мади вопрошающе поглядел на Дераха.

— …не дождетесь… — еле-еле пробормотал Лин. На большее сил не хватило.

Дерах ничего не ответил. Он прикидывал, куда бы пока сунуть этого эльфа. В пристрое, где содержались нечистые, с местом сегодня оказалось неважно. Пристрой находился прямо под монастырской стеной — длинное, узкое строение. Сейчас они были в первой комнате, в ней жил сам Дерах, там же он принимал посетителей. Комната не изобиловала мебелью — пара лавочек вдоль стен, кровать за ширмой, стол подле окна. Запыленное окно с трудом пропускает дневной свет, да еще разросся за окном плющ, совсем темно стало, всё руки не дойдут подровнять… В северном углу — полочка с маленьким Камнем и подставкой для лучины, да чашка с соленой водой, маленькое Око.

Дальше, за крепкой дверью, располагались комнаты для товара, числом три. В первой дети, потом мужчины, дальше — женщины. Окна там забраны крепкими решетками, с улицы не попадешь. К парням его сунуть?.. Так некуда, переполнено. К бабам?.. Можно, но ходить лишний раз через парней не хочется, а вторые двери — через монастырь, тоже не набегаешься… а пригляд пока нужен. Значит, к малышне.

— Вот что, Мади. Давай-ка ты мне помоги. Сейчас мы его вместе с лавочкой подымем, да в соседнюю комнату перетащим. И не тряси сильно, слышишь?

— Ага.

Вторая комната отличалась от первой разве что почти полным отсутствием мебели, да решеткой на окне.

— А ну, кыш! — с порога рявкнул эльфятам Дерах. Те шарахнулись в угол. — Давай, Мади, чего ты встал?

Лавку, на которой лежал Лин, рядом с окном и поставили. Дерах справедливо рассудил, что у окна и воздух почище, и рассмотреть новое приобретение проще.

...Боль растворилась почти без остатка. Конечно, это было обманкой, все равно сил — полный ноль. Но лучше не чувствовать боли, по крайней мере, сознание останется ясным... Дааа, не священники здесь, а просто какой-то десант... умело бьют, чтоб их... Ладно, мелочи — прочь. Как выбираться отсюда, вот главное... А самое главное — успокойся. И давай, поразмысли...

Что мы имеем? Прежде всего, нет сомнений, что Клео следил за тобой. Что-что, а следить он умеет — прямая работа его ведомства. К тому же, — Лин мысленно хмыкнул, — Клео — ревнивец, каких поискать, а со мною был целый Тарн; значит — двойная гарантия пристальной слежки... Итак, Клео должен знать, что ты исчез. Он отследит направленность канала... и зафиксирует тебя. Найдет. Конечно же, найдет. Проблема здесь в другом. Синхронизация времени — вот в чем проблема. Подобный поиск — дело не минутное. А если не принять специальных мер, то время здесь и на Амои будет протекать с одной и той же скоростью: положим, я пробуду здесь три дня — и эти дни меня не будет дома... Вот это допускать уже нельзя. Нельзя менять рабочий график так внезапно — все полетит к чертям, все обещания, все планы... Ну да ничего. Клео — не дилетант. Он меня разыщет и настроит точку обратного выхода. Сколько бы времени здесь ни прошло — обратно на Амои ты, Лин, вернешься в ту же ночь... Кстати, а вещи-то мои? Где вещи? На руке был комм, на поясе парализатор, нож... Сорвали, что ли? Лин осторожно скосил глаза. Ну точно... Ремень сорвали, вместе с вещами, что были на нем... и комма, конечно же, нет и в помине. Ничего... Оба прибора настроены лишь на его личный код — не сработают. А вот нож — это хуже. Обычный нож с лазерным лезвием, но по незнанию отхряпать им пальцы — как нечего делать. Ладно, на это я повлиять все равно не могу, а значит, пока что оставим...

Лин вздохнул посвободнее. В глазах прояснилось. А все же — за что его били? Религия... как странно. Непохоже. Бывать на мессах ему приходилось — в храмах Старой Терры: но чтобы монахи — и такая агрессивность?.. Хотя да, что это я... военные ордены в древности... тамплиеры... крестовые походы... вероятно, и здесь что-то вроде... Попробовать спросить, что ли? Авось не врежут снова...

— Вы... кто? — голос получился слабым. — За что вы меня?..

— Молчи, договоришься сейчас! — старший человек, одетый в просторную хламиду зеленого цвета, отороченную по краю ворота желтой истрепанной лентой, легко шлепнул его по губам. — Ишь, болтает… Пить будешь? Воды дать тебе?

— Давай, — выговорил Лин. Во рту было сухо. Просто ужас, как сухо. И какая же здесь духота...

— На «ты» к своим обращаться будешь! — снова шлепок. — Тебя чего, не учили, как надо с людьми говорить?! Правильно тебе вломили, я бы еще прибавил — за непочтительность… Мади! Воды принеси!..

Мади принес, однако выяснилось, что «если из этой кружки, да еще и моей воды выпьет погань, то…». Пришлось Мади тащиться к колодцу, а когда он вернулся — Лин снова впал в беспамятство.

— Загнется все же, вон какой белый стал, — Дерах побрызгал Лину в лицо водой, но это не подействовало. — Жаль, пропадут деньги... Давай, Мади, двигай отсюда!

— Может, еще побрызгать? — предложил Мади.

— Без тебя разберусь, — огрызнулся Дерах. — Такой товар попортили...

Когда Мади ушел, Дерах вытащил из загашника баночку с уксусом и чистую тряпку.

— А может, и не загнется, — пробормотал он, вытаскивая из пузырька пробку. — Вышний только знает, кому сколько на роду написано. Ну-ка, нюхай! Нюхай давай!.. Не нравится, да?..

Лин с трудом открыл глаза.

Вокруг все казалось черным. Из темноты выплыла рожа... лицо человека. Резкий запах....

— Убери эту... дрянь... — с трудом проговорил Лин. Язык заплетался. — Все нормально... лучше окно открой... душно...

— Окно-о-о-о? — протянул человек. — Да ты глянь-ка, он мне тут командует!.. Не открывается окно, забил я его... На, воды попей. И лежи молча, а то снова кровь пойдет.

Вода оказалась чуть солоноватая, непривычная. Да и сама чашка — тоже. Снаружи она была покрыта песчано-золотистой светлой глазурью, а внутри — почти черной. И рисунок на чашке тоже был изнутри, по ободку — гротескные ломаные волны и схематический человечек в лодке.

Лин проглотил воду. Духота — это плохо... В голове опять начинало мутиться. Как они терпят? Кислорода же нету... на улицу нужно...

— Спасибо... но только... — он закрыл глаза. — Не вода нужна, тут же дышать нечем... пусти, я выйду... иначе сейчас... опять отрублюсь...

Он попробовал подняться, но Дерах тут же схватил его за плечи и силой удержал на лавке.

— Очумел?! — завопил он. — Куда! Помрешь!..

Дерах, продолжая придерживать слабо вырывающегося Лина, оглянулся вокруг. Взгляд его упал на забившихся в угол комнаты — от греха подальше — эльфят.

— Эй, девка! Да, ты, ты... — позвал он.

Темноволосая эльфийка лет шестнадцати на вид встала и с опаской подошла к Дераху.

— Пойди, принеси из моей комнаты салфетку со стола... вот дура, да не полотенце! Салфетку, я сказал!.. Плетеную... А теперь садись рядом и маши... да не на меня, а на него, недоумка!..

Лин смирился, попыток встать больше не делал. От «ветерка» стало полегче, туман в голове прояснился. Лин наконец сфокусировал взгляд на монахе.

— Кто вы? — он говорил шепотом, но теперь уже внятно. — Может, ты объяснишь... за что вы меня? Я вам службу нарушил, я понял... но отчего вы как бешеные?

— А я чего — знаю? — неожиданно мирно ответил Дерах. — Меня же там не было, на службе. Хотя если ты к Оку прикасался — есть за что. Или сам не знаешь? Может, ты полоумный, а?..

— Ополоумеешь с вами, — произнес Лин и замолчал. Потом спросил: — Ну хоть где я?

— Ты в монастыре Воды Одаряющей, — ответил Дерах, присаживаясь на шаткую табуретку. — Тебе братья память, что ли, отшибли? Как сюда попал — помнишь? Нет? Может, тебя хозяин побил, ты от него сбежал, да в Храме спрятался?.. — стал рассуждать вслух Дерах. — Хозяина-то своего помнишь?

Эльфийка продолжала махать салфеткой, хотя начала уставать — взмахи делались всё реже и слабее. Лин повернул голову, посмотрел на девушку. Нет сомнений, и правда эльфийка. Похожа на нолдэ, только одета в рваньё. Узница Ангбанда, блин... Малыши в углу, тоже эльфы... «На „ты“ к своим обращаться будешь!»... Откуда здесь — эльфы? Каким чудом их занесло? Или это — лишь внешнее сходство? Хозяин... что же выходит, эльфы — рабы или слуги? Обалдеть...

— Помню, а как же... — он улыбнулся.

— Ну и как? — живо спросил Дерах. — Хозяин-то у тебя городской, а? Вон какие штаны, никогда таких не видал... Так как хозяина звать?

В интересах Дераха было как можно скорее решить этот вопрос. Если эльф беглый — надо найти хозяина, да и стребовать с него за поимку. Если нет — не вдаваясь в подробности, побыстрее продать. Беглецы попадались частенько, а вот бесхозных, диких, Дерах за всю жизнь встречал раз пять, не больше...

— Хозяина-то? — Лин хотел было, по старой памяти, назвать имя Клео, но в голове вдруг клюнула не вполне оформившаяся мысль, идея... что мне, и пошутить нельзя?.. — и Лин сказал, с трудом сдержав улыбку:

— Его звать Рауль... Рауль Ам. Он нездешний.

— А тебя самого как звать? — Дерах сразу поскучнел. Плохой вариант, что не говори. Если хозяйский эльф не беглый, да еще наваляли ему.... как бы не пришлось платить из своего кармана — за ущерб имуществу. Впрочем, карман-то будет монастырский...

— Меня — Лин. А тебя как? Чего ты стал такой мрачный?

— Не твое дело, — огрызнулся Дерах. Он встал, табуретка скрипнула. — Вот что, девка... это... ты на него маши. И воды ему дай попить, вон ведро стоит. Если помирать станет — меня зовите, поняли, мелюзга?

Ребятишки закивали.

— А если не станет? — наконец-то отважился спросить совсем маленький мальчик.

— »А если не станет», — передразнил его Дерах, — то вечером я сам приду.

— Я не помру, — сказал Лин. — Не надейся.

— Прям очень надо, чтобы ты помирал, — уже стоя в дверях, проворчал Дерах. — Кому ты дохлый нужен...

Он вышел, снаружи раздался лязг щеколды.

— Больно? — робко спросила эльфийка, продолжая мерно помахивать салфеткой.

— Нет, — ответил Лин. — Зверик рецепторы заглушает... Только мутится все. Ничего, это пройдет. Спасибо... тебя как зовут?

Выражение глаз портило схожесть эльфийки с нолдэ. Взгляд — как у побитой собаки, затравленный...

— Таэни, — ответила она. — А что такое Зверик?

«Интересно, — подумал Лин, — а ведь мы с ней, похоже, ровесники. Только как мне обьяснить про симбионта?..

— Зверек такой маленький во мне живет, — пояснил Лин, — он умеет лечить, и поэтому я не умру...

— Лечить? — удивилась эльфийка. — Зверь умеет лечить?.. Я у лекаря жила, он травами лечил, порошками... а зверьми вроде нет. Лин, а за тобой хозяин приедет?

— Не знаю... Надеюсь. Слушай, я здесь чужой совсем... хоть ты расскажи, что тут за порядки? Эльфы — рабы у людей... сидят взаперти, как в тюрьме... с ума сойти можно! Что это за монастырь? Мы в городе хотя бы? Я и понять ничего не успел, как они месить меня начали... и за что, кстати — так и не понял. По-моему, я сверзился в их главную чашу... вот видят Валар, не хотел!

— Монастырь у моря, большой монастырь, — принялась обьяснять Таэни. — Тут хорошо! Кормят много, и хозяев городских находят... А в Око ты зря полез, Лин. Ты чего — маленький, что ли?.. Пословицу помнишь — «пусти эльфа в храм — гибель всем богам»?.. Еще чудо, что не убили тебя...

— Я туда не полез, я туда грохнулся... сверху. Что я, хотел, что ли? И думать не думал... Как бы я мог залезть туда сам, когда вокруг добрая сотня этих... чокнутых в рясах?

— Монахи — они хорошие, — заученно возразила Таэни. — Добра нам желают, заботятся о нас. Ох, вот бы меня купил такой хозяин, чтоб, как прежний, лекарем оказался!.. Я у своего двадцать лет прожила, он меня совсем малолеткой взял. А ты у своего долго уже?

Лин улыбнулся.

— Пять... нет, семь лет уже.

— Мало как... Ладно, ты поспи. Мой хозяин учил, что сон помогает...

Лин ничего ей не ответил. Подступала дремота, и он не стал сопротивляться — передал контроль над телом симбионту, ведь ему видней, что лучше для регенерации. Таэни продолжала махать салфеткой, но это было уже лишним — Зверик трудился вовсю, и кислорода его хозяину теперь хватало.

Эльфята выбрались из угла, где до того сидели, и подошли поближе.

— Таэни, а он чего… — несмело начал маленький мальчик, — он живой еще?

— Живой, живой, — успокоила его девушка. — Заснул, видишь?

— Я мертвых боюсь, — прошептала стоящая рядом девчушка чуть постарше.

— Вот и не надо, живых бойся, — посоветовала Таэни.

— И живых тоже…

Таэни вздохнула. Оно и понятно. У малышки судьба сложилась не самым лучшим образом — два раза подряд попадались плохие хозяева, били, а последний забавы ради отрубил девочке палец на руке. Спасибо монахам — выкупили у изверга, теперь подлечат и перепродадут. И им выгода, и Райсе польза. Может, наконец повезет…

За дверью послышалась какая-то возня и неразборчивые голоса. Таэни подхватила оставленную салфетку и с усердием замахала, малыши снова бросились в угол. Вскоре залязгала отодвигаемая щеколда, и в комнату вошел Дерах в сопровождении еще двух монахов.

— Вот, спит он, — принялся сбивчиво отчитываться Дерах перед пришедшими. Те выглядели не в пример солиднее смотрителя приюта. — Сказал, что хозяин у него есть. Имя назвал…

— Ну-ка, разбуди его, — приказал один из пришедших.

Дерах набрал в горсть воды из стоявшего на полу ведра и вылил Лину на лицо.

Увы, безрезультатно. Разбудить эльфа сейчас мог разве что пушечный выстрел над ухом. Не помогли ни похлопывание по щекам, ни уксус, ни растирание ушей.

— Ладно, позже придем, — через десять минут подытожил один из братьев. — Но чтобы к ночи ты его добудился, понял?

Дерах закивал.

— Понял, понял, — забормотал он. — Непременно разбужу…

Гости ушли.

Дерах вышел из помещения для эльфов, сел на лавку и задумался. Странно это всё. Что может понадобиться столь высоким Братьям от нечистого раба?..

Кабы знать…

***

Настоятель пребывал в тихой панике. Сейчас брат Деневаль был один, служители и Братья отосланы, и он, наконец, смог дать волю чувствам — нервно расхаживал взад и вперед по своей узкой келье. Впервые за всю свою долгую службу он не знал, что делать. Иногда его взгляд останавливался на предметах, лежавших на высоком, темном от времени столе, стоявшем посреди комнаты, и тогда Деневаль замирал в нерешительности. А потом снова принимался ходить, меря шагами комнату.

— Вышний… — прошептал брат Деневаль. — Вышний, да что же это такое!..

Предметы, лежавшие на столе, несли в себе угрозу. Он понимал это шестым чувством, но ни себе, ни людям объяснить этого не мог. Предметы непонятные, и оттого — пугающие. Следовало допросить раба, с которого эти вещи в суматохе сорвали монахи, но того покалечили, и теперь он был в беспамятстве. Вышний, что же делать?..

Беда была серьезная. В монастырь к ночи должны прибыть Высочайшие гости, а тут — такое!.. Скрыть не удастся, из-за происшествия службу придется переносить в Малый Храм. И надо как-то объясняться, но как?..

Брат Деневаль был уверен, что раб много не расскажет — чего ждать от эльфа? Но хоть что-то он смог бы объяснить… Однако и брат Дерах, и присланный лекарь твердили одно и то же — разбудить нет никакой возможности. Может, завтра…

Деневаль еле слышно застонал сквозь стиснутые зубы.

Для Высочайших нужно хоть какое-то объяснение. Тем более, что предметы они заберут с собой. И не скроешь от Высочайших, что один из братьев отрезал себе вон той штучкой пальцы, случайно нажав на маленький выступ, а другая штучка — браслет из шашечек — стала шипеть и звенеть после того, как ее повертел в руках другой брат. А третья штуковина — серебристая, странно изогнутая… Вышний, что же будет?! Заберут, точно заберут…

Возможно, они захотят взять с собой и эльфа. Хотя… а, кто их знает, Высочайших!.. Но если, не дай Вышний, что-то случится в доме Высочайших по вине этих предметов — прощайся, Брат Деневаль, не только с местом, пригретым годами, но, возможно, и с жизнью. Ужас…

***

Лин пришел в себя под вечер. Долгий сон пошел ему на пользу: слабость отступила, больше не кружилась голова. Таэни сидела на полу, прислонившись боком к лавке, и, похоже, дремала. Эльфята спали в углу. Лин приподнялся на локте, тронул девушку за плечо.

— Таэни... ты спишь?

— Ой... — она потерла глаза и улыбнулась. Сейчас, когда в комнате не было тех, кто мог ее напугать, эльфийка выглядела совсем по-другому — хорошенькая, ясноглазая. И улыбка приятная — светлая. — Я не махала, да? Помахать?

— Нет-нет, не нужно, мне и так хорошо, — Лин говорил шепотом, чтобы не будить остальных. — Слушай, про меня никто не спрашивал? Никто не приходил?

— Приходили! — Таэни подсела поближе к нему. — Двое приходили, разбудить тебя пытались… Дерах бегал тут, как сумасшедший!..

— И что говорили?

— Не сказали ничего… но дерганные были — страсть!.. — Таэни опасливо оглянулась на дверь и продолжила, тоже шепотом: — Высочайшие сегодня приедут, как я поняла. Может, поэтому? Лин, а вдруг меня купят? — ее глаза загорелись. — Вот бы хорошо было…

— Лучше некуда — рабыней быть. Ты понимаешь, они мои вещи забрали... А там среди прочего — нож. Я боюсь, оттяпает себе кто-нибудь пальцы... А кто такие, кстати, эти Высочайшие?

— Это правители города.

— С утра приедут небось?

— Нет, к ночи. Они очень добрые…

— Очень добрые? Хорошо, если так... А откуда ты знаешь? Ты что, их раньше видала? Говорила с ними?

Таэни тихонько засмеялась, но тут же зажала себе рот ладошкой.

— Что ты! Конечно же, нет!.. Но один раз видела, мы с хозяином ходили на площадь перед Домом Великодушия, и Высочайшие там были. Они осужденных миловали, рабов тоже… Высочайший такой высокий, статный, а Высочайшая — как Валар, красавица…

— Как Валиэ, — машинально поправил Лин.

— Ой, я опять ошиблась... Я путаю... меня от мамы совсем маленькой забрали, я у людей жила, а они наши сказки запрещают. Помню только, что мама рассказывала — про Валар, какие они были прекрасные и благородные.

Таэни вздохнула, села поудобнее, взгляд ее стал мечтательным и отрешенным.

— Почему — были? — удивился Лин. — Они и сейчас есть... Я вначале подумал, что вы только похожи на квенди, а теперь, гляжу, вы и правда из них — если знаете Валар.

На личике Таэни проступило легкое недоумение.

— А мама говорила, что мы Терели, странники, — задумчиво сказала она. — Или я опять путаю?..

— Телери. Только странники здесь не при чем.

Таэни помолчала.

— Лин... Наверное, за тобой придут скоро. Жаль, что я тебя больше не увижу.

— Почему не увидишь?

— Потому, что я… потому что тебя сейчас купят Высочайшие, а я… мы…

Таэни тихо заплакала.

— Мы тут останемся… я так боюсь… Взрослым проще, а нам… вот позапрошлый хозяин был хороший, добрый, но он стал старый и умер… а кто меня теперь купит? Мы все говорим — вдруг повезет, будет добрый, бить не станет… А потом покупают… и опять…

Она плакала всё безнадежнее. Маленькая девочка, Райса, подошла к ней, села рядом на корточки и участливо заглянула в глаза.

Лин протянул руку, тронул Таэни за плечо. Жалость — такое противное чувство, когда толком не можешь помочь. Утешить бы, увезти их отсюда... Эх. Опять ты за старое, спасатель монгрелят...

— Не плачь, Таэни. Ведь зато у вас есть Аман...

— А что такое Аман? — спросила Райса.

За дверью, в комнате Дераха, раздались шаги, голоса, туда явно вошло несколько человек. Девчонок как ветром сдуло — они забились в свой спасительный угол, к остальным. Всего детей в комнате было пятеро — в углу сидел на корточках и безучастно смотрел перед собой совсем маленький мальчик, и еще двое спали, пристроившись так, что с лавки было и не разобрать — мальчики или девочки.

Лин поспешил закончить, пока люди не вошли:

— Аман — это такой материк на западе Арды, там живут Валар и эльфы, и все квенди могут возродиться там после смерти, и жить до скончания мира... и это не сказка, — он кинул на дверь опасливый взгляд. — Ни капли не сказка, а самая настоящая правда. Вот так.

Снаружи шумели. Лин счел за лучшее снова откинуться на подушку и закрыть глаза, притворяясь спящим.

— Так не бывает, — донесся из угла громкий шепот Райсы. — Потому что…

— Тсссс… молчи, молчи, — зашептала Таэни. — Все замолчите…

Дверь отворилась. Лин осторожно подсматривал. Дерах отступил в сторону, пропуская вперед дородного человека, одетого изящно, но в достаточной степени скромно. Плащ из тяжелой гладкой ткани был перекинут у него через руку. Серый костюм непривычного Лину покроя — широкие наверху, сужающиеся книзу штаны; что-то вроде жакета, застегнутого на пять больших серебряных пуговиц, под жакетом — блекло-голубая сорочка… В средствах этот человек явно не нуждался — по крайней мере, если судить по поведению Дераха.

— Вот этот раб, — Дерах указал на Лина. — Эти вещи на нем были.

— Он что-то говорил? — негромко спросил человек.

— Сказал, что хозяин есть, звать Рауль Ам…

— Понятно… А скажи-ка ты мне, Брат, возможно ли будет забрать этого раба сегодня?..

Лин приоткрыл глаза, чтобы лучше рассмотреть вошедших. Забрать сегодня? Нет, не лучшая идея. Конечно, по дороге я не сдохну, но ездить с переломами ребер — гадость еще та... Ишь, какой важный господин за мной явился. Да, не пигмей, но на Высочайшего не тянет — росточком мелковат...

— Значит, господин Роджиан, сегодня увезете? Я тогда его приготовлю, чтоб доехал… ну, перевязать там… Хороший раб, господин Роджиан, очень хороший… поправится немножко, и цены ему не будет… его у меня смотрели, так за сотню монет купить хотели. Сегодня и хотели, — забормотал он, заметив насмешливый взгляд, которым его одарил господин Роджиан. — Вечером…

«М-да... Совсем подешевел. Почем меня Клео приобрел с аукциона? Ах да, ну точно — двадцать пять лимонов... Правда, это было после бунта... Поверженный главарь бунтовщиков — да, это и для блонди трата не из мелких! « Лин улыбнулся своим мыслям. Воспоминания о прошлом грели, словно печка.

— Не ври, — брезгливо процедил человек. — И скажи спасибо, что я заплатил тебе эти двадцать, воришка. Высочайший приказал забрать его просто так. После того, что вы, благие Братья, над ним учинили, он, скорее всего, не доедет даже до предместий…

— Милостью Вышнего…

— Милость Вышнего на эльфов не распространяется, — отрезал Роджиан. — Через полчаса чтобы всё было готово.

— А Высочайший с супругой… — в глазах Дераха появился несмелый вопрос.

— Неужели ты думаешь, что Высочайший подойдет к твоему сараю ближе, чем на двести шагов? — засмеялся Роджиан. — Готовь раба к дороге. И поторопись!..

«Значит, Роджиан — управляющий у Высочайших. Одно непонятно: зачем я им понадобился? Или они уже сделали выводы, увидев вещички? Ну что ж, поглядим... это даже интересно. Главное — быть осторожным и надеяться на лучшее...»

Лин открыл глаза. Таиться дальше не имело смысла.

— Извините, а зачем я нужен Высочайшим?

— Надо же! — искренне удивился управляющий. — Он разговаривает! И наглый какой!.. Как говоришь со мной, раб? Ты что, совсем больной, а?

— Простите, — сказал Лин. — Я забыл, что Высочайшие вряд ли сообщат слуге, зачем им нужен эльф...

Господин Роджиан побагровел.

— Не твое дело, зачем ты нужен, и кому. Ты будешь сейчас ехать и молчать, понял? А уж зачем ты Высочайшим — меня не касается. Меньше знаешь, крепче спишь. Всё, готовь раба, Дерах. А за другими я приеду на днях…

— С дураком разговаривать не о чем, — пробормотал Лин в сердцах. И тут же себя оборвал: ну что ты к нему привязался? Человек просто делает дело. Зачем ты его оскорбляешь? Зачем нарываешься? Мало по морде влепили? Эх ты... Стоит оставить рабочее кресло — куда что пропадает? Терпение, вежливость, такт — все сдувает как ветром! И снова ведешь себя, словно мальчишка...

— А будет много говорить — дай ему по морде, — невозмутимо закончил Роджиан, словно услышав линовы мысли. — Лишний синяк его не испортит, а деньги ты уже получил.

***

Дорога лежала среди покрытых лесом невысоких холмов. Вероятно, когда-то здесь высились горы, но они настолько состарились, что лишь опытный глаз мог различить — да, были. Всё исчезает со временем — там, где зияли пропасти и лежали снега, теперь стоял притихший лес. На землю наползал вечерний сумрак, мир засыпал, встречая ночь… В небе начали робко загораться первые звезды.

Созвездия оказались для Лина чужими. Никаких знакомых ориентиров. Да и вообще — ночное небо этого мира выглядело бедновато.

Открытая повозка, в которой ехали Лин, господин Роджиан и пара слуг, неспешно тянулась по дороге, холм перетекал в холм. Вверх, вниз, вверх, вниз… Дорога хорошая, ровная, ни рытвин, ни ухабов. Видать, богат монастырь Воды Одаряющей... Лин в полглаза дремал , но всё равно отлично слышал, что говорили люди.

— А хлеб в этом году вздорожал, — вполголоса жаловался кто-то из слуг. — Значит, и остальное тоже…

— Всё дорожает, — вторил первому другой голос. — Еда, одежда, рабы… Добро бы они еще вели себя пристойно, а что делать, когда затевают всякие непотребства?..

— Слыхал, что писали в «Листках Гласа Высочайшего»?.. Теперь, если женщина отрастит волосы больше длины своей ладони, ее мужу должно заплатить штраф, за каждый лишний ченке по золотому…

Мужчины, как заметил Лин, все поголовно были бородаты и имели плотное сложение. Коренастый господин Роджиан среди них не особенно выделялся, разве что одет был на порядок богаче.

— Ну и вот, а там целая деревня… Беглых рабов, виданное ли дело, прикармливали... пускали в дома…

— И чего?..

— А ничего… пожгли всех… и людей, и этих…

— И верно… коль зараза просочилась… Истинно говорилось — больше двух поколений эльфов в слугах не держи, появятся дети — продавай быстро...

Жестокий мир. Впрочем, Лин, а чего ты хотел? Деревню сожгли? Скажи честно — такого хватает везде. Здесь одну лишь деревню, а у вас, если что — полпланеты в огонь. И все-таки, все-таки... Эльфы. Каким чудом занесло сюда квенди, как они умудрились прижиться? Эх, эльфята, эльфята, Таэни... наобещал я вам, обнадежил. Вернусь за вами, спасу... Только сумею ли выполнить? Ну, хорошо, даже положим — удастся. Этих ребят всего пятеро — их я смогу переправить вначале к себе, а потом, если они захотят, то и в Арду. А как же с другими? Сколько их здесь? Тысячи? Миллионы? Не только пять детей в беде — вся раса. О мире я не знаю ничего, а навредить, желая блага — легче легкого. Самому бы вначале спастись...

— А этого-то, — продолжал между тем бубнить сосед по повозке, — купленного... Этого приказано сразу в каземат Дома Величайшего доставить.

— Что ж он натворил? — спросил другой.

— О-о-о-о-о… — человек понизил голос, и доверительно зашептал: — Братья рассказали, он во время службы прямо в Око сиганул!.. Видать, под потолком где прятался, а потом и прыгнул… Братья-то молодцы, поломали ему бока, да разве этим всё решишь? Вот теперь высочайшим велением его в каземат… а через неделю повесят. Где ж это видано — такое святотатство!..

— Тьфу, — человек отодвинулся в сторону, подальше от Лина. — Аж сидеть рядом противно.

Места в повозке, узкой и длинной, хватало с лихвой. Лина уложили в задней ее части, над колесами, а теперь слуги и господин Роджиан перебрались поближе к вознице.

— По мне — так их всех казнить надо, — до этого момента Роджиан в разговор не вступал. — Вот из-за таких и получаются потом бунты...

Это надо, какой проницательный! Лин прислушался повнимательней. Только казематов мне для полного комплекта не хватает. Странно, однако, ведут себя люди. Не смотрят, не следят, отсели далеко, эти оговорки... словно сами приглашают к бегству. Или просто привыкли к покорности? Ах да! Я же в их глазах — беспомощный калека. Откуда им знать, что я вхожу в норму быстрее обычного? Хорошо хоть не связали...

На него никто не глядел. Лин начал тихонько пододвигаться к открытому краю повозки.

— А еще не так давно случай вышел…

Люди всё говорили и говорили, голоса лениво тонули в теплом воздухе.

Лин больше не стал ожидать. Когда дорога пошла под уклон и возница подхлестнул лошадь, он ухватился за невысокий бортик, перемахнул через него, и со всех ног бросился к ближайшим кустам, которые в изобилии росли по обочинам. Ободрал лицо и руки об колючие ветки... и скрылся в ночном лесу.

Может, темнота тому была виной, но его исчезновение заметили лишь спустя минуту.

— Ах ты гад!.. Смылся!.. — господин Роджиан первым заметил пропажу.

Повозка остановилась. Спутники господина Роджиана недоуменно переглянулись.

— Может, он просто выпал? — робко сделал предположение один из них. — Как с горки-то понеслись…

— Надо пойти посмотреть, — предложил другой, помоложе. — Может, он там и лежит…

Однако у господина Роджиана было совсем другое мнение.

— Сбежал он, Гисани, сбежал!.. — горько сказал он. — Живучая дрянь, эльфы эти… Пойдемте, посмотрим. Он раненый, может, еще не ушел далеко.

Место, где Лин дал деру, они нашли быстро. Господин Роджиан приметил помятые кусты, попытался было протиснуться между колючими ветками, но быстро сообразил, что при его комплекции пробовать бессмысленно. Гисани удалось протиснуться дальше, но вскоре он вылез обратно, тихо бормоча ругательства — тонкая одежда не стала препятствием для колючек.

— Что ж делать-то будем, господин Роджиан? — спросил пожилой помощник управляющего. — Велено было доставить…

— Что делать, что делать… Отметим место, а утром разъезд патруля сюда. С собаками. Он далеко не уйдет, слабый. Я сам его раны видел — с такими долго не пробегаешь.

Ночная темень уверенности не прибавляла. Люди быстро сложили на обочине дороги пирамидку из камней, сели в повозку, возница шевельнул вожжами — и сонная лошадь неспешно потрусила по дороге в город. Господину Роджиану предстояла еще одна не вполне приятная миссия — отчитываться перед Высочайшими за пропажу. Впрочем, справедливо рассудив, что у них могут найтись дела и поважнее, господин Роджиан решил пока не торопить события. Может быть, беглеца сумеют поймать до того, как он кому-то понадобится...

***

Для Лина ночная темнота была всего лишь плотными сумерками, но бежать было тяжело. Ноги держать отказывались, и с пугающей быстротой надвигалась слабость. Лицо ободрал, руки... хрен с ним, мелочь... Скоро заметят пропажу... будут искать... А вдруг сбежать все же позволили? Тогда можно надеяться, что поиски будут не особенно тщательными... черт, а если — нет?

Ладно, неважно, прочь эти мысли, бежать нужно дальше, дальше, как можно дальше... для них здесь тьма кромешная, факелов с собой у них вряд ли много... потом — в какую-нибудь яму, в овраг, у дерева. Только бы не потерять сознания! Создать чары облика, закрыться ими, как пологом, как будто здесь никого нет — это не так уж сложно... а после? Что потом? Ну хорошо, у этих — собак с собой нету; но если Высочайшие видели его вещи, и если они не кретины — искать станут всерьез...

Чччерт! Лин споткнулся о какой-то корень. Идиот... Эльф, называется... позор, в лесу жить разучился...

Он остановился, тяжело дыша. В глазах начинало темнеть, сердце в груди колотилось как бешеное. Нужно передохнуть... хотя бы немного... Лин опустился на одно колено, согнулся, опираясь руками о землю... и тут, как назло, волна обморока накрыла его с головой.

***

Из темноты прилетел голос, знакомый до боли. Лин, отзовись… Лин, Лин...

...Клео! Нарелин дернулся, мигом придя в себя — голос был как ведро холодной воды на голову. В груди резануло болью.

«Клео, я здесь! Господи, я уже и надеяться перестал...»

Голос вдалеке замолчал ненадолго. Потом осведомился, уже без прежних чувств, а холодно, с подчеркнутым сарказмом:

«Как прикажете понимать эти выходки, господин Эльве? Мало того, что время отдыха Вы тратите на пьянство с монгрельской швалью. Мало того, что я вынужден обеспечивать Вам безопасность. Так Вы решили еще и вовне прогуляться без моего ведома? Быть может, мне лучше сразу организовать для Вас и вашего Тарна экскурсию на лунные рудники? Вам обоим это будет полезно...»

У Лина отлегло от сердца.

«Клео, как хорошо, что ты меня нашел! Прости, но я здесь не при чем. Это случайность. Я тут едва не сдох, между прочим, пока ты отозвался...»

«Ты сам виноват. Твоя легкомысленность...»

«Но ты ведь взял мои координаты? Успокойся, все будет хорошо, я обещаю. Утрясу тут кое-какие дела и вернусь».

«Какие дела у тебя могут быть в диком мире?»

«Клео, прошу тебя, выслушай... Я нашел здесь сородичей. Эльфов. Таких же, как я. Ты должен понять, что для меня это значит. Их народ в рабстве у здешних людей. Это нонсенс... я хочу разузнать о подробностях. Кроме того, я обещал помочь нескольким детям...»

«Опять дешевый альтруизм? Нарелин, сколько можно? Помощь каким-то рабам! Лучше бы ты вложил это рвение в свои прямые обязанности. Ты и так недавно чуть не скомпрометировал себя перед Советом, пытаясь отстоять очередных бунтовщиков. У тебя нет права размениваться на жалость, когда наконец ты поймешь?»

«Клео, прошу, не начинай заново. Я вернусь в нужный срок. В конце концов, ты сам управляешь синхронизацией, так проведи настройку для возвращения — чтобы я вернулся не позже нашего утра!»

«Ну, хорошо, — смилостивился Клео, — черт с тобой. Шляйся, отдыхай, лечи свою нежную совесть... Но этим же утром, Нарелин, ты должен быть на рабочем месте. Нам предстоит сложный день. Я не могу заменить тебя в переговорах с миссией Терры. В конце концов, их посланник — твой давний друг, а не мой».

«Обещаю. Скажи лучше вот что... Ты можешь переслать реаниматор? Переносной комплект, обычный. Мне тут, знаешь, ребра сломали...»

«Я рад, что не шею, — ответил Клео. — Что-нибудь еще? Оружие?»

«Не стоит, лучше — синтезатор. У меня ни гроша в кармане, а нужны будут деньги... Только смотри, чтобы с полной программой, той самой, что я составлял! Не ошибись...»

«В течение часа все будет. Но если ты, Нарелин Эльве, позволишь себе задержаться... Клянусь, я загоню в рудники всех твоих монгрельских выкормышей!»

Лин тихонько зашипел, улыбаясь.

Над головой, в небесном провале между деревьями, горели звезды. Лин смотрел в небо, и радовался, что все обошлось. Не прошло и получаса, как пространство перед ним задрожало... и в воздухе появился небольшой предмет, темный и овальный. Шмякнулся о грудь, скатился на землю. Второй возникший предмет Лин уже успел подхватить.

Он приподнялся, осторожно размотал перевязку. Пристроил прибор себе на грудь и включил. Господи, — подумал, — как же просто вылечить тело. Уходит боль, и сразу становится так хорошо... Если б так же легко стиралась из души вся грязь, что накопилась за годы! Когда чувствуешь себя в безопасности, даже звезды кажутся другими. Добрыми. Словно звезды-тинви, что горят в небе Арды. Как же давно я там не был...

Всего лишь семь лет. Целых семь лет... семь эпох. Время нужно считать не по годам, а по событиям, в них вложенным. Ко всему можно привыкнуть — жить в чужом мире, летать на звездных кораблях... Вначале страшно, потом — удивительно, наконец — привыкаешь, перестаешь замечать.

Лишь к одному невозможно привыкнуть — посылать других на смерть. Пусть — по законам; пусть — справедливо; пусть — неизбежное зло...

Отговорки. Совесть грызет изнутри, злобный червяк, разъедает всю душу... а деваться — некуда, иначе — нельзя, и вот ты бежишь на старую свалку — заливать совесть стаутом, проливать крокодиловы слезы...

Подольше бы не возвращаться. Провести здесь хотя бы месяц, отвлечься. Давай, Лин, спасай своих эльфов, покупай индульгенцию совести. Но скольких придется спасти, чтобы сравнять счет с теми, кого ты угробил?

Сэфес

Человеческая фигурка — и пустыня, бескрайняя пустыня, желтый песок, мириады вишневых солнц… не та дорога, не та!.. куда я иду?.. почему мне так больно?.. Падать нельзя, я не должен падать, это не та дорога, я не должен, не доооооо...

Кто я — здесь?..

Неправильно... все не так, я знаю, уверен... все должно быть не так!..

Сознание сжалось, стало точкой, исчезло. Солнца на бескрайнем небе угасали, становились желтыми и пустыми, как… он не помнил, как что. Пустые… как это — пустые? А как тогда — полные?..

Кто я… помню… сейчас, сейчас… не вышли в запланированный срок… не мешай, не мешай, я сам… мы сами… подожди…

…Больно… это не физическая боль, ее блокирует машина, но машина — дура, она не понимаааааа…

…не понимает, что бывает нужно не дышать… Он поперхнулся собственной кровью, закашлялся, сознание снова рухнуло туда — в пустыню, к одинокой человеческой фигурке… неправильно, не моя дорога… а сам я… помню… всё уже помню…

***

Сотни тысяч сиуров приходили в состояние покоя. Но совсем не так, как им полагалось. Вишневые звезды, желтые астры… Сиур, размещенный в сознании двоих Сэфес — низовая единица Сети, состоящая из шести эгрегоров планетарных систем — он должен затухать иначе… По крайней мере, в их случае.

Не имеет права сознание сжиматься столь стремительно, не может путь обратно быть непрерывным, должны быть ключевые точки, остановки, возможность возвратиться и проверить. Но выдирать сознание из Сети, да еще параллельно запускать в работу бывшее в течение пяти лет практически мертвым тело — это извращение…

Это другая боль — в тысячу раз хуже физической. Плата? Если угодно, да. Вот только за что?.. За эфемерную возможность знать, что ты можешь фактически всё, но тебе это не нужно? За решение, принятое больше двухсот лет назад — когда было всё равно, какую смерть выбрать?

Он поймал себя на том, что вот-вот впадет в истерику, расплачется от этой боли — но сумел сдержаться. Снова рухнул вниз — навстречу сворачивающейся Сети, к своему горю и отчаянию. Горе — это нормально, для Сэфес выход из Сети — всегда горе. Лучший друг, любимая, жизнь, свет и тьма — всё это Сеть. По крайней мере, пока ты в ней…

Жить не хотелось. Хотелось свернуться, лечь посреди пустыни своего разума, закрыть по привычке руками голову — и уснуть. Какое там!.. ничего не получится… кто же нам помог, кто нас вернул, по чьей схеме мы сейчас выходим к реальности?..

Пятый, не открывая глаз, крутанул назад считку — и оторопел. Теперь ясно… Это называется — влипли. Хорошо хоть, мучаться осталось недолго — процесс ускорен чуть ли не вдвое. Надо обладать особым везением для такого!.. Во-первых, не вернуться в базовый мир к сроку. Во-вторых, затеять друг с другом какой-то совершенно дикий спор, непонятно о чем и зачем. В-третьих, пропустить визит Сихес, собственных Сихес, увлекшись этим идиотским спором. И, наконец, выходить из Сети по схеме экипажа Гайкоцу.

Это сильно. Даже чересчур.

Расы бывают разные. Гайкоцу в несколько раз выносливее людей, у них совершенно другая анатомия. Они способны выдержать большую нагрузку, даже после пяти лет псевдосмерти в течение рейса, даже на выходе из стазиса. Одновременная свертка Сети и реанимация тела — для них нормально.

А для семьсот восемьдесят пятого экипажа такой выход — уже всё-таки «сверх». Официально экипаж человеческий, хоть и состоит на самом деле из полукровок. Нет, естественно, когда они сами попадали в такие ситуации — тоже выводили других по собственной схеме. Но она щадящая. С перерывами. Да, выход длится дольше, но к финишу приходишь в нормальном виде, не покалеченным, и без психоза.

Гайкоцу же сократили продолжительность выхода до двенадцати часов. Моментальный выход. Огромная тягучая волна, которая тащит тебя за собой — и ты при всем желании не сумеешь ей противостоять. И прогрессия другая. Нехарактерны для Гайкоцу изящные решения, поэтому прогрессия получается грубой, в ней много линейных моментов, топорных соединений… Да и с телом можно было бы повежливее.

Через два часа процесс условно завершился. Теперь предстояли не самые хорошие сутки. По выходу из Сети Сэфес положено отлеживаться чуть не неделю, но Пятый привык терпеть.

Надо проверить Рыжего... Пятый встал, с отвращением посмотрел на свои руки (перестраховщики-Гайкоцу до плеч налепили ему на руки контроллеры, смотреть стыдно, чего вы меня хороните...), попытался извернуться, чтобы содрать хотя бы один контроллер со спины, потерпел в этом неудачу, плюнул — и пошел будить друга.

Оказалось, что шутка с реанимационными наноконтроллерами — отнюдь не последняя, а одна из первых. Когда он пришел в себя настолько, чтобы понять, где находится — его начал разбирать нервный смех.

Таких катеров на их базовом корабле имелось целых четыре. Стоила эта модель, как большой город — потому что на ней было всё. Длина — сорок метров, если не больше, конфигурация блочная, трансформер — можно разбить катер на кучку шариков, потом снова собрать... можно — в пыль… правда — на хрен это все нужно… Реанимационные блоки, универсальные синтезаторы… Хорошая машина. Она одновременно находится в целых восьми измерениях, и лишь Сихес известно, для чего это может пригодиться. Сэфес вполне обходились шестью. Катер снабдили всеми мыслимыми и немыслимыми функциями, в автономном режиме он мог легко продержаться лет двести.

Муть и чушь. Костыли.

Дело в том, что ни один уважающий себя Сэфес таким катером не воспользуется. И любым другим — тоже. Ну, разве что для забавы, во время отпуска. Зачем тебе катер, когда ты можешь перемещаться в Сети, как по родному дому, и переход из одной галактики в другую занимает у тебя долю секунды?.. Даже базовый корабль — и тот, по сути дела, предназначен не для полетов...

Так что сам факт того, что семьсот восемьдесят пятый экипаж Сэфес Энриас сейчас собирал свои мозги в кучу в таком катере, был показателем, что экипаж лажанулся по полной программе.

— Блин, — сказал Пятый, оглядываясь. — Дожили…

Лина он нашел во втором реанимационном блоке. Тот еще не пришел в себя, и Пятый понял, что Лином занялись часа на два позже. Рыжему сейчас было так же плохо, как и самому Пятому недавно — но ничем помочь было нельзя. Вмешиваться в процесс выхода — еще хуже, чем неправильно построить схему прогрессии…

Пятый оделся в форму, вздохнул. Где же вы, любимые мои джинсы и рубашка в клеточку?.. Щелкнул по стене пальцем, взглянул на себя в возникшее зеркало, покачал головой. Ну и рейс!.. Куда мы влезли на этот раз?.. Что произошло?

Восприятие действительности в рейсе и обычной жизни очень сильно разнилось. Пятый знал, что никогда не сумеет описать словами то, что происходило с ним в Сети — просто потому, что этих слов не существовало. Некий фактор заставил экипаж начать полемику вместо того, чтобы вернуться… полемику, которая для экипажа едва не закончилась печально.

Он посмотрел в свое отражение — и оно ответило его взгляду. Что-то возвращалось, он вглядывался — и там, в самой глубине, за собственным зрачком, видел — что именно. Наверное, так выглядит душа. Нельзя столь долго оставаться мертвым, это неправильно, я раскаиваюсь, Боже мой, как же я так… Отражение не отводило взгляд, но теперь он переставал быть безжизненным, теплел — а оживающая душа болела всё сильнее. Усилием воли он заставил себя шагнуть назад, еще раз глянул в зеркало.

Да, мы почти не меняемся… Интересно, что нужно с собой сделать, чтобы хоть немножко потолстеть?.. Ну, право слово, стыдно… Последние двести лет Пятый весил не больше сорока пяти килограмм. Волосы, как всегда — ниже плеч, седые, встрепанные. «Выгляжу, как дурак, — подумал Пятый с отвращением, — как Лин тогда сказал?.. Тощее седое нечто?..»

Зеркало исчезло. Пятый поплелся в столовую — захотелось пить. Если быть честным с самим собой — не пить, а выпить. Если уж совсем честно, «захотелось» — слишком гуманное слово. Выпить было просто необходимо…

***

Проснувшийся Лин обнаружил друга сидящим на полу посреди каюты. Возле Пятого стола полупустая бутылка с наспех синтезированным непонятным пойлом, рядом с бутылкой лежала коробка с печеньем из рибира (единственной едой, которую Пятый любил), и валялась пачка сигарет.

— Привет, — еле ворочая языком, сказал Пятый. — Ты как?..

— Пятый, — проникновенно начал Лин, садясь, — когда ты успел, а?..

— Ну… — тот задумался. — Значит, так… ГайкИ от нас свалили пять часов тому как… я проснулся два часа назад… ты проснулся сейчас… Во! За эти два часа, — отрапортовал он.

— Молодец, — Лин с трудом слез с кровати. — Лучше бы пожрать сообразил хоть что-то…

— Сам… сообрази… Лин, что это было, а?..

— Что было? — Лин нахмурился. — Гадство было. Особенно мне не понравилось гайковская лапа на моей башке и синхронизация… хм... они дышат не так.

— Это да… иди, ты же есть хотел…

Лин махнул рукой и поплелся в сторону кухни. Вернее, час назад Пятый решил, что сегодня кухня будет «вот тут», и сейчас Лин, тихо ругаясь про себя, пытался понять — что же такое его друг с пьяных глаз успел нагородить на катере?.. Тихий ужас.

— Ты что пьешь? — спросил Лин, вернувшись.

— Не знаю, — Пятый понюхал бутылку, поморщился. — Но градусов пятьдесят там есть.

— Дай.

— Сам возьми.

— Нет, ты.

— Нет, сам.

— Нет, ты!..

— Нет, я сказал!

— Дай!..

— Пошел вон!

Через полчаса они сидели на кровати, которую Лин увеличил до неимоверных размеров, пили пойло, закусывали всё тем же печеньем. У Лина не хватило сил хоть как-то сформулировать адекватный заказ на синтез, а у Пятого получалось делать только алкоголь. Печенье у него просто было с собой, как выяснилось позже.

— Уф, — констатировал Лин, — выбрались. Не верится даже…

— Это точно, — подтвердил Пятый.

— Подумать только! — оживился Лин. — Один-единственный инфернальный мир — и какие страсти!

— Он не инфернальный.

— Вишневый, инфернальный, — не согласился Лин.

— Синий, статика, — покачал головой Пятый.

— Инфернальный…

— Нет…

— Инферна…

— Нет, говорят тебе!

— И…

— И заткнешься ты сегодня, а?

Пятый вывел визуальную схему, и они тут же оказались в переплетении разноцветных нитей и плоскостей. Пятый ткнул пальцем в какую-то точку и спросил:

— Это что?

— Фигня это всё. А вот можно так, — Лин изменил положение схемы. — А теперь?

Они в замешательстве посмотрели друг на друга. Схема зеркалила сама себя.

— По связке посмотри, — посоветовал Лин. Пятый отмахнулся. Вне Сети делать подобные построения было скучно, муторно и очень долго. На мир ушло где-то полминуты. Связка выстроилась, и они вдруг поняли, что этот мир не принадлежит вообще ни к какому сиуру. Выходы связи были, но они уходили в никуда. Истончались, сходили на нет.

Сэфес видят мир очень красивым. Особенно в Сети. Белые ареалы свободных областей, зонированные вишневые поля, золото покоя, спирали синих зон… Но даже в белых областях всегда присутствовала низовая структура. Сиур. Шесть планетарных систем, населенных разумными существами, взаимосвязанных друг с другом энергетически и ментально. Иначе просто не бывает. Даже в белой области системы общаются — информационные поля проникают друг в друга, возникают и распадаются соединения, идет постоянный обмен информацией.

Этой системе было не с кем обмениваться. Она была одна, как перст.

— А… — Лин хотел было начать фразу, но Пятый опередил его.

— Это как? — спросил он.

Лин промолчал. Он снова крутанул схему, потом перевел ее в другую плоскость, развернул, снова сложил.

— Бред, — констатировал он. — Такого не бывает.

— Давай на мир глянем, — предложил Пятый. Он был к тому моменту пьян настолько, что руки не слушались.

— А давай! — оживился Лин.

Глянули. Потом еще глянули. Вроде бы планета как планета, десятый цикл, но…

— Не понимаю… — Пятый с трудом передвинулся поближе к Лину. — Это… это как?.. Это почему их тут две?! Должна одна быть…

На планете сосуществовали две генетические модели. Чего-чего, а этого точно не могло быть. Ну никак!.. Преемственность — это да, это бывает. Но одновременно… Опять какая-то чушь!.. Не могут они развиться одновременно!.. Две разумные расы, два ареала видов — никак не взаимосвязанных, две истории… это невозможно.

Планета как планета. Звезда, как звезда. Не синхронизировано время, но это естественно — мир вне связки, вот и мотает его, как жесть по ветру.

— А это еще что? — спросил внезапно Лин. Он случайно вывалился в информационную стадию осмотра — и оторопел.

На планете, для которой фактически остановилось время, в мире, который не принадлежал ни к единому циклу, где электричество давали разве что молнии, формировалась информационная сеть. Там, под облаками, кто-то активно работал со структурами, совершенно не характерными для похожих, пусть и цикличных, миров.

На социальные процессы они посмотрели мельком, да и смотреть было не нужно. Каскад. Из которого этому миру уже не выйти.