"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

ветвями, шелестели тихо-тихо, с тоненьким перезвоном, будто напевая о чем-то
грустном и очень нежном.
На стороне, освещенной солнцем, бродили куры и гуси. Близко слышалось
довольное, с всхрапом, сопение - это у ворот соседнего с сельсоветом двора
развалилась породистая многопудовая свинья. Больше десятка кругленьких
тупорылых поросят, похрюкивая, тыкались в ее отвислое брюхо.
Наконец дверь распахнулась, и на крыльцо выбежала Катя. Ветер растрепал
ее волосы. Придерживая их рукой, она сбежала со ступенек.
- Верх наш будет, корреспондент! Понимаешь? Анализ есть, и вышло так,
как я говорила: страшно много азота. Вчера агроном разговаривал по телефону
с академиком. По его мнению, то же выходит: от подкормки калием и фосфором
лен должен выправиться. Понимаешь? Не подведем агротехнику!
Федя крепко пожал ее руку.
- Не болит теперь душа?
- Уж очень ты скорый. Вот когда сойдет со льна желтизна, тогда... Ну,
ладно, теперь к мамке.

* * *

Агроном приехал в полдень, и Катя распрощалась с Федей.
- Приезжай к нам, когда вздумаешь, и не как корреспондент, а запросто.
- С удовольствием!
"Удивительная девушка!" - думал он по дороге на полустанок.
Дома Федю ждала повестка. Из военкомата он забежал на почту и отправил
телеграмму в Залесское. Катя получила ее ночью. Принесли прямо на поле.
Желтыми от суперфосфата пальцами она осторожно надорвала бандероль и,
наклонившись над костром, прочла: "Уезжаю Красную Армию. Не забуду часы,
проведенные с вами. Хочется крепко подружить. Давайте переписываться.
Подходит? Федя".
Катя сложила телеграмму, несколько минут молча смотрела в сторону
темневшей за кустами железнодорожной насыпи, потом улыбнулась и крикнула
отдыхавшим на траве девушкам:
- Хватит, девчата, землю пролеживать! Давайте до рассвета без отдыху,
а? По-моему, подходит... со всех сторон!
Никто из девчат, конечно, не догадался, что последние ее слова
адресовались не им. Засмеявшись, Катя побежала туда, где желтели на земле
кучи суперфосфата, и запела:

И тот, кто с песней по жизни шагает...


Глава четвертая

Шел июнь 1941 года, когда, демобилизовавшись, Федя вернулся в Калинин.
Прямо с вокзала он направился в обком. В выцветшей гимнастерке, туго
стянутой ремнем, он по-военному четко размахивал руками и восхищенно смотрел
по сторонам. Вот здесь, когда уходил в армию, стояли деревянные, почерневшие
от старости халупы, а теперь высятся пятиэтажные дома с широкими окнами, с
балконами. Вон там, где сквозь изгородь сквера сочно зеленеют кусты акаций и
всеми красками горят на фигурных клумбах цветы, был замусоренный пустырь...