"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

тревожный осадок: лицо дочери было бледно, а глаза не голубые, а какие-то
синие.
Хлопнула калитка, и тут же к окну подлетел Шурка.
- Мамка, к нам едут... Катя!
Щеки у Василисы Прокофьевны вспыхнули.
- Лукерья, Марфа, поглядите, милые, за лепешками, - попросила она
радостно дрогнувшим голосом и, приткнув в уголок цапельник, побежала в
горницу.
Улица была словно в дыму от пыли. Высунувшись в окно, Василиса
Прокофьевна увидела: с дороги, распугнув овец, сворачивала к дому лошадь.
Правил его Михеич. Катя сидела на телеге, поджав ноги; рядом с ней попыхивал
огоньком папироски Федя. Из-за его головы выглядывала Маруся Кулагина. На
ней был синий комбинезон. В таких же комбинезонах на задке телеги
пристроились Танечка Камнева и незнакомая девушка.
"Шесть человек, а в избе-то у меня, господи!.." - всполошилась Василиса
Прокофьевна, окинув взглядом неприбранную горницу.
- Тп-пр-ру... - раздался под окном голос Михеича.
Василиса Прокофьевна схватила с подоконника тряпку.
- Горшочек-то с телятиной к жару придвиньте. Катя с разварки любит! -
крикнула она и торопливо принялась смахивать со стола.
Вот гости уже во дворе, в сенях... На губах у Василисы Прокофьевны
дрогнула улыбка, с каждым мгновением все шире и светлее разливаясь по лицу и
расправляя на нем морщины.
- Где хозяйка-то? Угощай-ка, мать, нас ухватами, потому нежданы,
непрошены.
На ходу вытирая о фартук руки, она выбежала из горницы.
- Дочку, Прокофьевна, тебе привезли, да у самых ворот и упустили, -
сказал Михеич, поглаживая седые пышные усы. - Бабоньки ваши ее полонили, с
нас не взыскивай.
Василиса Прокофьевна засмеялась.
- Придет. Не все же они ее в полону держать, будут. Проходи, Никита
Михеич, проходи, родной.
Михеич перешагнул порог, и следом за ним в избу шумно ввалились
трактористки и Федя.
- Пылищи-то на вас, батюшки! - удивилась Василиса Прокофьевна. - Пришел
все же в гости, - сказала она, протягивая руку Феде. - К разу: печь-то,
видишь, не истопилась, опять накормлю блинками. Девки, я вы чего? Скидайте
балахоны свои, проходите в горницу. Никита Михеич!
Марфа, раскрасневшись, сбрасывала со сковороды на тарелку горячие
лепешки.
- Спасибо тебе, Марфуша. Теперь я сама... - Василиса Прокофьевна
подбежала к печи и принялась подкладывать поленья.
- Чай, посидела бы с нами за столом, куда ты? - спросила она, увидев,
что Марфа взяла с табуретки свой серп.
- Нет, Василиса, попозже, может, забегу, а сейчас не могу. Васька-то
мой, поди, целый день не евши.
- Ну ладно, приходи. А Филиппу скажи: я к нему завтра рано утречком.
Девушки и Федя прошли в горницу и расселись за столом. Михеич один
стоял в дверях и в раздумье комкал ободок картуза.
- Никита, да что же тебя - упрашивать? Чего, как сирота казанская, к