"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

почувствовал, что не может больше сдерживаться, скажет Кате все. Вчера она
могли бы не понять его, но сегодня, сейчас... Так страстно хотелось, уезжая,
увезти с собой - нет, не ответное "люблю", - так далеко его дерзание не
простиралось, - но хотя бы маленькую надежду на возможность этого в будущем.
- Катюша...
- Что, Федя? - ласково отозвалась Катя.
Он подошел к ней, взял за руки, стиснул их.
- Я... Катюша... я... Прости, может быть, это сейчас неуместно... Может
быть... и вообще... Но я...
Кровь густо хлынула ему в лицо. Звонкое биение сердца слышалось не
только в груди, но и в висках; в глазах зарябило. Казалось, кабинет заполнил
густой туман, и в этом тумане белым пятном вырисовывалось лицо Кати с широко
открывшимися, удивленными и немного испуганными глазами. Во рту стало
сухо-сухо, и он больше не мог выговорить ни слова.
Катя поняла все. Так не смотрел на нее еще никто, но она совсем не
подозревала, что, кроме привычной для нее и такой простой любви-дружбы, у
Феди была еще и другая любовь, вот эта, которая смотрела сейчас на нее из
его глаз. Он стоял перед ней - высокий, широкоплечий, и губы его дрожали
готовые произнести то, что уже сказали глаза.
Сердце ее замерло, насторожилось, и ей захотелось прикрыть его губы
рукой, чтобы они больше ничего не сказали. Стыдно как-то стало от этих еще
не произнесенных слов. Нет, нет, не надо их! Она любит его, как хорошего
друга, и больше ничего не надо, ничего... Она не сможет сказать "да". Нет,
не сможет. Столько страданий вокруг, столько крови... Не надо сейчас и
думать об этом, не надо...
Она попыталась высвободить свои руки, но он не отпустил их, а сжал
сильнее.
"Больно, Федюша", - хотела вскрикнуть Катя, но голос пропал. Она
почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, я наклонила голову, но все так же
продолжала ощущать на себе его взгляд, и от этого ее внезапно охватила
какая-то незнакомая слабость, и сердце колотилось, колотилось...
- ...наши войска оставили город... - продолжал говорить диктор. За
перегородкой по-прежнему постукивала машинка.
- Катюша, я...
Катя услышала близкие голоса, топот ног.
- Девчата... ко мне идут.
Федя выпустил ее руки, и она, красная от смущения, подбежала к
распахнувшейся двери. Две девушки ступила уже на порог, а остальные
заполнили весь общий отдел, стояли в коридоре.
Сколько преданных глаз, сколько дорогих лиц, в которых она на память
знала каждую черточку! Все они были ее подругами. Сколько вместе разных дел
переделано!
В кабинет протиснулась Зоя. Пожимая плечами, она улыбалась, и все лицо
ее так и говорило: "Я здесь ни при чем, Катя... Разве их задержишь?"
- Девчата, милые, я сейчас, - Катя оглянулась на Федю. Он стоял у окна
и смотрел на улицу.
- Федя!
- Да? - отозвался он глухо.
- Мы, кажется, с тобой обо всем переговорили. Нет, что-то еще я хотела
сказать. - Она потерла лоб. - Да! Ты ведь без всего, а нужно хотя бы смены