"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

Чьи-то руки раздвинули пшеницу и исчезли. Минуты две колосья не
шевелились; потом снова показались ребячьи руки, и к комбайну вышел Васька
Силов.
- Ты не подумай чего зря, тетка Василиса, - проговорил он смущенно. - Я
чистенько прошел, ни одного колоса не примял.
- Катю не видал?
- Очень даже видал.
- Где?
Васька кивнул на пшеницу.
- На краю поля, где кусты.
- Чего она там?
- Сидит.
Стянув развязавшийся узел платка, Василиса Прокофьевна быстро пошла
вдоль пшеницы. Васька нагнал ее.
- Ты, тетка Василиса, лучше не ходи. Понимаешь? Думает она о чем-то...
Василиса Прокофьевна не слушала его, и Васька, огорченный, отстал.
Спать ему не хотелось, но одному среди ночи было тоскливо. Вернувшись к
комбайну, он принялся громко насвистывать. Трактористки не просыпались.
Васька сердито смотрел на их лица, освещенные луной.
"Комбайнерши тоже мне! Горючего нет... Себе-то, небось, не забываете
горючего подкладывать. Вот у тетки Василисы одних блинов, чай, с полпуда
съели!"
- Эй, девчата, блинчиков! - крикнул он.
Танечка не пошевельнулась, а Маруся чуть приоткрыла глаза и
перевернулась на другой бок.
"Вот и воюй с такими против Гитлера", - негодующе подумал Васька.
Со стороны Залесского подул сильный ветер. Все поле поклонилось Ваське
так низко, что он увидел черневшие вдали кусты и шагавшую возле них Василису
Прокофьевну. А когда пшеница выпрямилась, послышались звуки, похожие на шум
дождевых капель, - осыпались колосья. Ваське до слез стало жалко эти
падающие зернышки.
Катя сидела, сцепив пальцы на согнутых коленках, и смотрела куда-то
поверх кустов, густо окутанных туманом.
- Беспокойная ты у меня, мамка. Ну, куда я денусь? - ласково сказала
она, увидев в двух шагах от себя Василису Прокофьевну.
- Да я ничего... Сон что-то глаз неймет, и на душе мытарно. Дай, думаю,
на поле схожу. Повстречала Ваську, - говорит: ты здесь. Вот, думаю,
хорошо-то! Вместе посидим. Не так уж часто приходится...
Морщась от кольнувшей в поясницу боли, мать села рядом.
На коленях Кати лежали зерна пшеницы. Она собрала их в горсть и чуть
расслабила пальцы. Зерна по одному, по два падали ей на колени. От
зеленоватого света луны они казались совсем золотыми.
- Вот, мамка, по таким зернышкам те люди прошли... в грязь их втоптали.
- А ты плюнь. Прошли и прошли, - стало быть, сознательность такая.
- Плюнуть, мамка, легко... - помолчав, задумчиво сказала Катя. - Только
сама знаешь: на народ плевать нельзя - себе в глаза попадешь, и не в
сознательности тут дело. Прошли мимо, правда. Только винить-то в этом надо
не их. Горе у беды тепла не ищет. Горя они своего хлебнули столько - до
конца жизни из души не выжмется. Голодные, больные, может раненые. Детишки
одни, без родителей... Видела ведь, какие они оборванные, грязные?..