"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

быть раз на раз не приходится. Вот Маню я чуть не в поле родила, доплелась
до порога - и схватки. Дня три, ежели не запамятовала, отлежалась и опять -
в поле... А тебя когда рожала, так едва отходили. Трудно было! - В голосе ее
зазвучала ласка. - И голосистая же ты была... прямо с первой минуты как
воздух глотнула. Я от твоего крика и в себя пришла. Повитуха Вавиловна -
покойница теперь, царство ей небесное! - говорила: "Ну, Василиса, не знаю,
чего сказать тебе-примета на такой голосок двойственная: или счастья
приворот - богатства полные амбары - принесет тебе дочь, или горюшка
хлебнешь через нее - до самого горла, станет" А я ее не слушаю руки, значит,
тяну, чтобы тебя взять, и к груди скорей. Слово-то сказать нет сил, только
губами шевелю.
Василиса Прокофьевна вытерла навернувшиеся слезы. Глаза Кати светились
задумчиво, тепло.
- Раньше я как-то... - проговорила Каля тихо, рассеянно кроша в тарелку
хлеб. - А это, наверное, очень хорошо... Родится, скажем, сын... сначала
сморщенный, глупенький... Пищит, как котенок... Потом понимать начинает...
Посмотрит на тебя, протянет ручонки - кругленькие, на локтях, ямочки... и
протяжно так скажет: "Ма-ма..."
Она засмеялась. Рассмеялась и мать.
- Неужто плохо? Я давно тебе говорю - хорошо! А ты затвердила: "У меня
весь район семья".
- ...И вот с каждым днем растет, растет, - продолжала Катя. -
Понимаешь, мамка, приглядываешься к нему и замечаешь, что он на тебя похож -
лицом или еще чем-нибудь. Спит в колыбельке, наклонишься над ним... Реснички
его трепыхнутся, поднимутся, и глянут на тебя такие карие глазенки.
Мать повернулась к ней всем корпусом.
- Почему же карие?
Катя смутилась.
- Да это я так... к примеру. - Помолчав немного, она пытливо посмотрела
на мать. - А тебе... Федя нравится?
- Механик-то?
- Механик.
- Веселый... И, видать, работящий, - осторожно ответила Василиса
Прокофьевна. - А что?
- Так просто... - сказала Катя и покраснела еще гуще. - Любит он меня,
мамка.
- Ну?! - радостно вырвалось у Василисы Прокофьевны. - А ты?
- Я? Я не знаю... Еще не думала об этом...
- Не думала? - разочарованно переспросила мать. - Что ж он, механик-то,
изъяснился?
- Н-нет... Я так догадалась...
- И разговору промеж вас такого не было?
- Нет.
- А я уж подумала... - огорчилась Василиса Прокофьевна. - Парень-то,
прямо скажу, по душе мне. Трактористки твои, подметила я, поглядывают на
него. Оно и понятно: простой, сильный, ласковый, да и на личность, прямо
скажу, очень приятный... И с образованием. Механик!
Она поднялась.
- Заболталась, а ведь я хотела в погреб за молочком.
- Да я уж вроде не хочу... Пойду сейчас.