"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

- Выдумает тоже - "не хочу". Я быстренько. - И Василиса Прокофьевна
метнулась к двери.
Вернувшись из погреба, она крикнула с порога:
- Холодненькое. Стаканом будешь пить или чашкой?
Дочь не ответила.
Войдя в горницу, Василиса Прокофьевна увидела: Катя спала за столом,
держа в руке ложку и чему-то улыбаясь.


Глава семнадцатая

Весь этот день моросил дождь, и лишь поздним вечером облачность стала
редеть. Кое-где бледно засветились звезды. На станции Большие Дрогали под
навесом сгружали с подвод мешки с зерном: бои шли в соседнем районе, и хлеб
отправляли в глубокий тыл.
Рядом с трактористкой Клавдией, принимавшей хлеб на весы, в
забрызганных грязью сапогах стояла Катя. Лицо ее за последние дни так резко
осунулось, что под скулами, когда она поворачивалась к свету фонаря,
ложились тени - очень темные, точно въевшаяся в кожу угольная пыль. Нос
заострился, а глаза на все и всех смотрели без улыбки - синие, как
сгустившаяся лазурь. Она только что пришла с гумен великолужского колхоза и,
хмурясь, слушала пожилую колхозницу, рассказывавшую о слухах, будто немцев
удержать не хватит сил и пропустят их за Волгу, к Москве.
- Я-то вроде и не верю всему этому, - смущенная ее молчанием, сказала
колхозница. - Чуть разговор такой, говорю бабам: "Да разве не сказали бы
нам, разве скрыли бы от народа, ежели бы так плохо было?" Зазря ведь
болтают, дочка, а?
Люди, стоявшие у подвод и весов, подошли ближе.
С тех пор как немцы ворвались в соседний район, всюду - и на станциях и
в колхозах - устремлялись на Катю вот такие ожидающие глаза. Они были
понятны без слов: когда наступит конец отступлению? Пропустили немцев через
Днепр и через глухие леса Смоленщины, а через Волгу - это никак невозможно:
пропустить через Волгу - пропустить к Москве.
- Я могу об этом сказать только то, что на душе есть. - Катя приложила
руку к груди. - Вот чувствуется здесь, - не пропустим... Не можем
пропустить!
Может быть, в голосе ее прозвучала большая уверенность, чем та, которая
теплилась в душе у каждой из этих женщин, - глаза колхозниц посветлели.
Возбужденно зашумели все разом:
- Не должны!
- Не хватит бойцов - пусть нас позовут, все пойдем!
- Пойдем! Кто с чем встанем и с места не сдвинемся!
Из дверей, станции выбежала дежурившая комсомолка Верунька Никонова.
- Катюша, к телефону тебя... скорее.
Вызывал Зимин. Он сказал всего пять слов, но они, как гвозди, вонзились
в сердце.
Катя, пошатываясь, вышла на улицу.
- Товарищи, лошадь мне...
Ее обступили. Она обвела взглядом встревоженные лица колхозников. Среди
них были и беженцы, которых она уговорила закрепиться за колхозами Певского