"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

- Значит, нет?
- Нет, Филипп. А немец... Что ж, не навечно он здесь, потопчем мы его,
как червя навозного.
- Ну, не поминай лихом, Прокофьевна, - сказал Филипп, протягивая
руку. - Жили дружно, неплохо вместе поработали, вместе жизнь строили...
- Не растравляй! К чему теперь вспоминать! Прими руку-то.
Они поцеловались, и Филипп, не оглядываясь, пошел прочь.
Василиса Прокофьевна смахнула слезу.
"Куда ему оставаться?" - подумала она, смотря, как председатель с
трудом отставлял в сторону протезную ногу.
А тяжелое уханье становилось все слышнее, все ближе, и было видно, как
в лесу, озаренном огненными вспышками, рвались снаряды.

* * *

Приближающиеся звуки артиллерийской стрельбы отдавались в душе Марфы
нарастающей тревогой и страхом. У нее было одно желание - уехать как можно
скорее. Когда перестанет она слышать это уханье, только тогда успокоится и
за Филиппа, и за Ваську, и за себя. Она уже совсем решилась итти навстречу
мужу, чтобы поторопить его, но из ворот выбежал Васька. Он был в старой
отцовской куртке, доходившей ему до колен, и в шапке-ушанке.
- Поторопи отца, чего он там! - крикнула Марфа.
- Сейчас. Знаешь, мамка, у меня к тебе дело есть.
- Какое еще дело?
Он погладил ее руку я, заикнувшись, смущенно проговорил:
- М-мамк...
"Набедокурил чего-нибудь", - решила Марфа и сердито поторопила:
- Ну?
Васька исподлобья взглянул на стоявших возле телега соседок и сказал,
потупив глаза:
- Зайдем во двор, тут неудобно.
Во дворе он прижался к матери и прошептал:
- Дай я тебя поцелую, мамка, а ты - меня.
- Чего-о? - Марфе подумалось, уж не ослышалась ли она. Васька не только
целоваться - никаких ласк не терпел. Когда она, бывало, прижимала его к себе
и начинала гладить по голове, он всегда вырывался и говорили "Ну, чего ты?
Что я, маленький, что ли?"
"Бесчувственный растет", - не раз думала она. И вдруг; сейчас эти
слова! От удивления Марфа даже забыла, что нужно торопиться с отъездом. Тело
сына почему-то дрожало под ее рукой, словно в лихорадке.
- Вась, ты не захворал?.
Он мотнул головой..
- Чего же ты?
- Чего?.. Что я не сын, что ли, тебе? - обиделся Васька.
У Марфы горячо зашлось сердце, из глаз брызнули слезы и покатились по
щекам, соленые, крупные... Она судорожно прижала к себе Ваську и принялась
целовать его в лоб, в щеки.
- Сердешный мой! Не знаю, куда срываемся. Все нажитое бросаем! Тоска на
сердце, как камень-лед...
- Ну, ладно, ладно, хватит, - сказал Васька. - Теперь давай я тебя.