"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

- Ничего, мамка, ничего... Народ выстоит, все перенесем, а на фашистов
работать не будем.
- Да кто об этом говорит!..
Опять загудела земля, но гул взрывов донесся с другой стороны.
Вероятно, взрывали мост под Певском.
- Что же еще?.. - Катя провела по лицу рукой. - Да, о смерти-то я
сказала... Ты не думай об этом. Это ведь так, на всякий случай... Партизаны,
сама знаешь, - это тоже война. А где война, там смерть. Но ведь и с войны
назад возвращаются, не все погибают. А я вот чувствую, мамка, ни за что меня
не убьют. Никогда! Прогоним немцев - и опять заживем... отстроим все, что
потеряли.
"У меня-то уж не хватит сил для второй жизни. Кончилась моя жизнь", -
мелькнуло в мыслях у Василисы Прокофьевны.
Мать и дочь... Они стояли, обнявшись, и сквозь слезы смотрели друг
другу в глаза. Близко, совсем близко опять забили орудия. Пора было
расставаться. В глазах Кати лицо матери, теряя очертания, расплывалось в
белое пятно. Ноги отяжелели, и губы точно срослись-не разжимались, не хотели
сказать: "Прощай". Уйти от матери, оставить ее немцам... Оставить мать,
старую и такую родную до последней морщинки! Тяжело... Взять бы с собой в
лес - тоже нельзя: она нужна Шурке, Мане. Что они будут делать без нее?
- Скорея-а-а! Катя-а-а! - донесся с того берега голос Феди.
- Иди, дочка... - прошептала Василиса Прокофьевна.
- Сейчас, мамка, сейчас... - тоже шепотом ответила Катя и не сдвинулась
с места.
- Немцы-ы! - кричал Федя.
Катя крепко-крепко прижала к себе мать, - так крепко, что заныли руки,
и поцеловала ее. Василиса Прокофьевна разрыдалась.
- О-о... я-а-а-а... - доносило эхо федин голос.
Катя расцепила руки и побежала с холма вниз. Ей казалось, что бежит она
сквозь плотную стену дыма. Что-то еще упущено... "Вот о Шурке и Мане,
кажется, ничего не сказала".
Лохматый черный клубок с разбега ткнулся ей под ноги. Катя испуганно
отскочила в сторону, но это была собака. Затрещал прибрежный куст. Катя
схватилась за кобуру.
- Не пугайся, Катерина Ивановна, это я. К ней вышел Васька.
- Ты зачем здесь, Вася?
- С тобой вместе... в партизаны.
- В партизаны? А откуда ты знаешь, что я в партизаны иду?
Он улыбнулся.
- Так я же здесь сидел, в кусту, и все слышал.
Катя вспомнила расстроенное лицо Филиппа и рассказ матери о васькином
письме. Она подошла к мальчику, заглянула в его доверчивые, преданно
смотрящие глаза.
- Мал ты, Вася, нельзя. Беги скорей домой. Ты знаешь, как тебя отец с
матерью ищут!
- Знаю. Слышал...
Он нахмурился и, наклонив голову, сердито засопел. В мыслях его был
теплый апрельский день, в который провожал Катю до этого парома. Они сидели
вот здесь на берегу, а Катя рассказывала о Павке Корчагине. Она говорила,
что надо быть таким, как Павка, а теперь...