"Анатолий Ананьев. Танки идут ромбом (про войну)" - читать интересную книгу автора

торопясь уйти от выстрелов, от шума; когда из-за поворота выскочили
мотоциклисты - кубарем скатился в придорожную сточную канаву, чтобы не
попасть в полосу света от фар. Он хотел одного: незамеченным добраться к
себе, и тогда никто не узнает о его ночной истории, и сам он навсегда
забудет о ней. Он выбрался на тропинку, на ту самую, по которой вечером
шел на развилку довольный, счастливый от полноты радостных надежд.
- Стой, кто идет?
Как и в прошлый раз, из темноты выдвинулась фигура солдата, только
говорила эта фигура сейчас голосом старшего сержанта Загрудного.
- Это я, Володин.
- Товарищ лейтенант? Стреляли тут где-то в этой стороне. Узнать пошли...
- Дальше стреляли, у развилки.
Едва Володин переступил порог своей избы, он торопливо разделся и лег,
желая поскорее забыться сном. Как ни сумбурны были его мысли, он понимал
ничтожность всех своих переживаний и опять, как и в штабе, когда узнал о
гибели Саввушкина, с досадой подумал, что жизнь проходит мимо главного,
стороной и что это, пожалуй, самое позорное, что может быть на свете.
Как-то фельдшер Худяков сказал Володину: "Липовый ты пока фронтовик,
настоящего пороху еще не нюхал". Тогда Володин обиделся на эти слова: как
же так, почти полгода на фронте и вторую звездочку на погон получил здесь,
и все еще "липовый"? Но, в сущности, фельдшер был прав. Володин пришел в
батальон как раз накануне вывода его из боя. Несколько дней отступательных
боев, потом бездействие на рубеже белгородских высот, потом отвод во
второй эшелон, в Соломки. Вот, собственно, и все, чем мог похвастаться
Володин. Не было главного у него. "Липовый" пока еще фронтовик.



ГЛАВА ПЯТАЯ


На рассвете тревожная весть облетела штабы дивизий Воронежского фронта:
сегодня утром немцы начнут наступление! В направлениях Герцовки, Новой
Горянки, Королевского леса, Босяцкого и хутора Ближне-Ивановского они
расчистили минные поля и сняли проволочные заграждения. Наши войска по
приказу командующего фронтом были приведены в боевую готовность. Во вторых
и третьих эшелонах обороны пехоту еще затемно вывели в траншеи. На
батареях только ждали сигнала открыть огонь.
Вскоре стало известно еще об одном событии. На рассвете этого же дня на
нашу сторону перебежал ефрейтор второй роты 248-го разведотряда 168-го
пехотного полка Густав Бренер. Он не знал точно, на какой день и час
немецкое командование назначило наступление, но предполагал, что удар
будет нанесен с четвертого на пятое июля. Боясь, что ему не поверят и
заподозрят в неискренности, ефрейтор вспоминал все, что только можно было
припомнить, и рассказывал с большими подробностями: "Свое заключение я
сделал из следующих фактов. Третьего июля во второй половине дня всем
солдатам выдали по шестьдесят патронов, а пулеметчикам - по одному ящику с
тремя заряженными лентами. Ночью саперы соседней с нами танковой дивизии
СС снимали мины и убирали колючую проволоку перед нашим передним краем. У
нас из каждого отделения были выделены специальные люди, которые готовили