"Татьяна Ахтман. Жизнь и приключения провинциальной души " - читать интересную книгу автора

что-то очень важное и думали, что это вой ветра мешает им услышать и понять
друг друга. Но потом, когда буря улеглась, успокоилось небо, настала
полуденная тишина, и в ней возникли знакомые голоса. В начале это был плач и
причитания из стонущих гласных, затем все горячо заговорили, и воздух
наполнился криками птичьей стаи. Испуганные люди трясли друг друга за плечи,
впивались глазами в глаза и кричали, не понимая друг друга, одно и то же:
"Господи, неужели это случилось со мной?!" Наступили времена катастрофы -
забвения слова, которое было в начале.

Бедный Хомо, это случилось с тобой. Именно с тобой, а не со всеми. Нету
"мы" - давным-давно рухнуло - и в Вавилоне, и в Энске, а ты и не заметил,
что живёшь среди обломков: один-одинёшенек. Раньше случалось с ними - там, в
предалёкой Месопотамии. А теперь - с тобой, говорящем на беспечальном языке
перепутанных понятий, смыслов, когда слово может быть никогда не услышано в
суете выживания.

- "Позвольте, как же это?... Меня заставляют играть в какой-то пошлой
комедии, играть роль какой-то бутафорской вещи! Не... понимаю..."

- Увы, Антон Павлович, я понимаю. Да, именно так - три пишем, два в
уме. О-кей, всё понимаю: связала причины со следствиями - всё замечательно
сходится. Полная победа ума и ясность превосходная... Превосходность
ясности... над чем? Что дальше? Достигла высот необыкновенных: покаялась,
почистила зубы, помыла полы. Что мне за это будет?

- Ничего

- Позвольте, как же это?


Этот гриб в прелестной шляпке есть нельзя. Я не сказала уничтожить - он
прекрасен - совершенство в своём роде, но не ешь - ты не осилишь. Твой
желудок слишком нежен, и менять его не стоит из-за этого гриба. И заметь, я
не сказала: "Сволочь - гриб" - я не судила. "Не суди, судим не будешь"...
Впрочем, если хочешь - ешь.

***

Всё лето я готовилась читать лекции о компьютерах и обо всём, что с
ними связано. Это была совершенно безумная затея - очередная вавилонская
башня. Но, странным образом, мне дорога тогдашняя иллюзия, вернее,
фантастический опыт мучительного отказа от прекрасной идеи сеять "разумное,
доброе, вечное". Мой фильм, должно быть, вырвался на волю - на сцену, к
зрителям, к свисту и топанью ногами. Что-то произошло с сообщающимися
сосудами: разбилось сердце или лопнуло терпение. Может быть, моя планета
вошла в область метеоритов или пережила извержение вулкана... мне пришлось
надолго покинуть её. И вот, совсем недавно стихия угомонилась... и я, после
долгого мучительного марафона, в своей комнате, у окна, за которым видна
сосна, и дальше, у забора, на границе с пустыней, два старых эвкалипта...