"Ян Чжу. Чжуанцзы " - читать интересную книгу автора

мудрый способен поднята войско, покорить царство, не утратив [привязанности]
людских сердец; распространить полезное на [всю] тьму вещей, но не из любви
к людям. Ибо тот, кто упивается [своим] пониманием вещей, не мудр;
обладающий личными привязанностями не милосерден; [тот, кто ожидает]
удобного момента, не добродетелен; кто взвешивает полезное и вредное, тот -
неблагородный муж; [кто] теряет себя, домогаясь славы, тот не муж; [тот,
кто] жертвует собой, теряя истинное, тот не [способен] повелевать другими.
Такие, как Ху Буцзе {3} и Омраченный Свет {4}, Старший Ровный и Младший
Равный, Сидящий на Корточках, Помнящий о Других {5} и Наставник Олень {6},
были слугами других, исполняли чужие желания, а не собственные. Настоящий
человек древности был справедлив и беспристрастен; [ему] как будто [чего-то]
не хватало, но не [требовалось] дополнительного; [он] любил одиночество, но
[на нем] не настаивал; соблюдал чистоту, но без прикрас. Улыбался, словно от
радости, но двигался лишь по принуждению. Собранное [в нем] вторгалось в
нас, вместе с ним в нас укреплялись свойства. Строгостью был подобен
времени, возвышенный, не терпел ограничений; отдаляющийся, будто с
сомкнутыми устами; бессознательный, будто забывший о словах.
Наказания считали телом [управления], обряды - [его] крыльями, знания -
[определением благоприятного] времени, добродетель - согласием [с другими].
Те, кто считал наказания телом [управления], были умеренны в казнях; те, кто
считал обряды крыльями, действовали в согласии с миром; те, кто считал
знания [определением благоприятного] времени, были вынуждены применять их в
делах; те, кто считал добродетель согласием [с другими], говорили, что
поднимаются на вершину вместе со [всеми], у кого есть ноги. Люди полагали,
что (они] воистину труженики.
То, что они любили, было единым; то, что они не любили, было единым. В
своем единстве [они были] едиными; в отсутствии единства [они были] едиными.
В своем единстве [они] были последователями природного; в отсутствии
единства [они] были последователями человеческого. [Тот, в ком] природное и
человеческое не побеждают друг друга, и называется настоящим человеком.
Жизнь и смерть - от судьбы. Она так же постоянна, как природа в смене
дня и ночи. То, что человек в этом не может воспринять, [относится] к
свойствам [самих] вещей. Одни видят только Небо как [своего] отца и его
любят, тем более [должны бы любить то], что выше неба. Другие видят только
благородного мужа [царя], их превосходящего, и готовы за него умереть; тем
более [должны бы это делать] ради того, что более истинно, [чем царь].
Когда источник высыхает, рыбы, поддерживая одна другую, собираются на
мели, и [стараются] дать друг другу влагу дыханием и слюной. [Но] лучше [им]
забыть друг о друге [в просторах] рек и озер. Вместо того чтобы восхвалять
Высочайшего и порицать Разрывающего на Части, лучше предать забвению их
обоих и идти по своему пути.

Огромная масса снабдила меня телом, израсходовала мою жизнь в труде,
дала мне отдых в старости, успокоила меня в смерти. То, что сделало хорошей
мою жизнь, сделало хорошей и мою смерть {7}.

[Если] спрятать лодку в бухте, а холм - в озере, скажут, что они в
сохранности, но в полночь Силач унесет все на спине, а Невежда ничего не
будет знать. В [каком бы] подходящем месте ни спрятать большое или малое,
[оно] все же исчезнет. Вот если спрятать Поднебесную в Поднебесной, ей