"Ян Чжу. Чжуанцзы " - читать интересную книгу автора

- Хорошо, - ответил Конфуций. - Без милосердия нельзя стать благородным
мужем; без справедливости нельзя даже родиться благородным мужем. Милосердие
и справедливость - таков характер истинного человека. Как же может быть
иначе?
- Разрешите спросить, - сказал Лаоцзы, - что [вы] называете,
милосердием и справедливостью?
- От души радоваться вместе со [всеми] вещами, любить всех без
пристрастия. Таковы чувства милосердия и справедливости, - ответил Конфуций.
- О! Почти как в речах последышей. Любовь ко всем разве не нелепость?
Беспристрастие - разве это не пристрастие? - сказал Лаоцзы. - [Если вы],
учитель, не хотите, чтобы Поднебесная лишилась своих пастырей, вы [должны
желать ей] постоянства [такого же], как у неба и земли. Ведь, конечно, будут
светить солнце и луна, будет свой порядок у звезд и планет, будут стаи птиц
и стада зверей, и деревья будут [расти] вверх. [Если бы вы], учитель,
действовали, подражая [их] свойствам, следовали [их] путем, то уже [достигли
бы] истинного. К чему же столь рьяно вешать о милосердии и справедливости,
точно с барабанным боем отыскивать потерянного сына? Ах, [вы], учитель,
вносите смуту в характер человека!

Муж [по прозванию] Филигранщик {9} увиделся с Лаоцзы и спросил:
- Я слышал, что [вы1, учитель, мудрый человек, и поэтому пришел [с
вами] повидаться. Меня не удержала и дальняя дорога. Прошел [мимо] сотни
постоялых дворов, ноги покрылись мозолями, но не смел остановиться. Ныне же
я увидел, что вы не мудрец: у мышиных нор остатки риса, бросать его как
попало - не милосердно. У [вас] полно и сырого и вареного, а [вы] собираете
и накапливаете без предела.
Лаоцзы с безразличным видом промолчал. На другой день Филигранщик снова
увиделся с Лаоцзы и сказал:
- Вчера я над вами насмехался. Почему же сегодня мое сердце искренне
[от этого] отказывается?
- Я сам считал, что избавился [от тех, кто] ловко узнает проницательных
и мудрых, - ответил Лаоцзы. - [Если бы] вчера вы назвали меня Волом, [и я]
назвался бы Волом; назвали бы меня Конем, [и я] назвался бы Конем. Если,
встретив какую-то сущность, кто-то дает ей название; [то], не приняв
названия, примешь, от такого беду. Я покорился не оттого, что был покорен, а
покорился, не изменившись.
Филигранщик пошел бочком, избегая [его] тени, вошел прямо в дом, не
сняв обуви, и спросил:
- Как же [мне] совершенствоваться?
- Ведешь себя высокомерно, смотришь дерзко, - сказал Лаоцзы. - Лоб [у
тебя] высокий и простой, а рычишь, словно тигр, вид неестественный. Стоишь,
будто конь на привязи, умчался бы, а насильно себя удерживаешь. Кинешься -
так стрелой, разбираешься - так в мелочах, познал [все] хитрости, а смотришь
безмятежно. Никто не найдет [тебя] достойным доверия. На окраинах бывают
такие, и имя им - воры.
Учитель {10} сказал:
- Путь в огромном не исчерпывается, в мельчайшем не отсутствует.
Поэтому-то [он] представлен полностью во [всей] тьме вещей.
Обширный-обширный, [он] все в себе объемлет. Глубокий, - он неизмерим. Тела
же, их свойства, милосердие, справедливость - [лишь] верхушки разума. Кто