"Гилберт Кийт Честертон. Парадоксы мистера Понда" - читать интересную книгу автора

косилку, и видит - из газона торчит что-то рыжее, вроде шерсти. Друг мой
Понд, собравший самую лучшую коллекцию усов (конечно, после сэра Сэмюела
Сподда), тут же установил, что это - волосы одного из сынов Енаковых {см.
Книгу чисел 13, 34}, судя по качеству - еще живого. Однако профессор Путер
возразил, что это - титан, ибо, как известно, Юпитер схоронил их под Этной,
под Оссой и под тем холмом, на котором стоит Масуэлл-хилл.
Домик моих несчастных друзей разобрали, холм раскопали, и обнаружили
чудище вроде сфинкса. Увидев его лицо, миссис Бэлем-Браун испугалась и
сообщила репортерам, что оно великовато. Но мистер Понд, проходивший мимо,
заметил, что оно - маловато, что вскоре подтвердилось. Чтобы сократить
простую, ходульную историю...
- Да, пожалуйста! - вскричала Джоан.
- ...скажу, - продолжал Гэхеген, - что титан был очень длинный и лицо
его, по законам перспективы, едва виднелось в небесах. К счастью, он ушел и
утонул в океане.
Видимо, он собирался читать лекции в Америке, подчиняясь еще одному
закону, гласящему, что, если тебя заметили, ты обязан их читать.
- Надеюсь, это все? - спросила Джоан. - Ну хорошо, ты говоришь ради
разговора, но ведь мистер Понд зря не скажет. Что же вы имели в виду?
Мистер Понд тихо откашлялся.
- Слова мои и впрямь связаны с одной историей, - сказал он, - сам я не
вижу в них ничего странного, но, вероятно, объяснить их надо.
И - как всегда, не без дотошности - он рассказал то, что мы
перескажем.
Случилось это на модном морском курорте, где размещался и крупный
порт, а потому и профессионалы, и любители зорко глядели, нет ли шпионов.
Округом ведал сэр Хьюберт, городком - мистер Понд, который расположился на
незаметной улочке, в небольшом доме, с двумя помощниками - молчаливым,
широкоплечим, но коротеньким Ваттом и длинным, говорливым, элегантным
Траверсом, которого все называли по имени - Артур. Батт сидел в первом
этаже, глядя на дверь, а Траверс - на втором, где хранились чрезвычайно
важные бумаги, в том числе единственный план минных заграждений в гавани.
Мистер Понд сидел в доме меньше, он много ходил по городу и хорошо
знал свой квартал, надо сказать, неприглядный. Там было несколько хороших,
старинных домов, большей частью - пустых, а вокруг теснились истинные
трущобы, где, как обычно говорится, "было неспокойно", что опасно всегда, а
в военное время - особенно. На улице, прямо за дверью, он не нашел ничего
примечательного, но напротив стояла антикварная лавка, изукрашенная по
витрине азиатскими саблями, а рядом обитала миссис Хартог-Хаггард, которая
была опасней всех сабель на свете.
Такие женщины есть повсюду, они похожи на старых дев с карикатуры,
хотя нередко оказываются хорошими матерями и женами. Миссис Хартог-Хаггард
была вдобавок похожа на ораторшу с пацифистского митинга, на самом же деле
отличалась патриотизмом и даже воинственностью, хотя обе эти крайности,
строго говоря, приводят к многословию и одержимости. Бедный мистер Понд
хорошо запомнил тот злосчастный день, когда угловатая фигура заметалась у
входа и подозрительный взор впился в него сквозь очки.
Войти и впрямь было нелегко, дверь только что чинили, досок не убрали,
но гостья покричала на рабочих и, еще не дойдя до цели, создала гипотезу.
- Мистер Понд, - крикнула она в самое ухо бедному хозяину, - он