"Георгий Прокофьевич Чиж. К неведомым берегам " - читать интересную книгу автора

сюда из Бостона и других мест торгово-промысловых кораблей. Иноземцы
покачивали головами и вслух удивлялись, как можно жить при таком плохом
питании и даже недостатке в пресной воде.
Приезжие американцы и англичане конкурировали друг с другом и платили
за бобра неслыханные цены: восемь аршин шленского сукна, или три сюртука,
либо три байковых капота, да еще прибавляли то жестяное ведро, то зеркало,
ножницы и по горсти, а то и по две бисеру. Или же за бобра давали ружье и
картуза по три-четыре пороха, дроби.
Англичане жаловались на конкуренцию американцев, американцы - на
англичан, но это не помешало им увезти тысячи шкурок.
Ружья, пистолеты и мушкеты передавались колошам открыто. А тайно, кроме
того, сбывались и пушки среднего и большого калибра.
Все это сильно волновало Баранова. Он еще раньше писал в Иркутск:
"Ружей стрелебных было послано до 40. Сказано "тобольские винтовки", но не
выбирается ни одной годной. От одного выстрела делаются раковины и железо
крошится..."
"Калчут и пансырей сколько можно, не оставьте, - просил он в другом
письме, - и ружья со штыками весьма нужно в опасных случаях. Сколько-нибудь
гранат и побольше пушек, две из старых совсем негодны - не высверлены, а
одну разорвало на пробе".
Над Скаутлелтом и ситхинцами стали открыто насмехаться не только
ближние, но и отдаленные племена колошей и даже взрослые его сыновья.
Не прошло и года, как насмешки сменились прямым издевательством,
направленным уже не только против ситхинцев, но и против их покровителей,
поселившихся в крепости и около нее, русских и алеутов. Дело дошло до того,
что приезжие из дальних селений ситхинцы избили и прогнали толмача,
посланного самим Барановым приглашать тойонов на праздник открытия крепости
имени архангела Михаила.
Пришлось пригрозить силой и даже открыть холостую пальбу из пушки, а
потом, примирившись, всю зиму задабривать ситхинцев вечеринками, обильными
закусками и подарками.
Ни для кого не было секретом, что сплошь да рядом некоторые из гостей
прятали под одеждой кинжалы.
Брожением среди колошей и чугачей воспользовался не желавший
подчиняться распоряжениям Баранова штурман российского флота Талин,
находившийся на службе компании. Он не раз давал понять знакомым тойонам и в
Ситхе и даже на Кадьяке, что вооруженный мятеж может иметь успех, если
только будет уничтожен Баранов.
Недоразумения с туземцами, доходившие до вооруженных стычек, вспыхивали
то на Ситхе, то на Кадьяке, то в селениях Кенайской и Чугацкой губы.
Из Константиновской крепости бежали содержавшиеся там, выданные в свое
время сородичами, руководители одного из мятежей. Кто-то помог им пробраться
на материк, к Медной реке. Затем появились они в окрестностях Чугацкой губы
и стали вербовать чугачей для восстания против русских.
Подозрительно шнырял около Ситхи капитан бостонского корабля Барбер.
Тайно, по ночам он принимал у себя трех американских матросов, спущенных с
корабля несколько лет тому назад и поселившихся у колошей.

3. ТАЙНЫЙ СОВЕТ