"Николай Иванович Дубов. На краю земли (повесть) " - читать интересную книгу автора

Жутко мне стало, страсть! Не иначе, думаю, как варначьё - беглые с каторги.
Навалятся сейчас, пристукнут - и весь разговор... А по виду они и есть:
одежонка никудышная, драная, заросшие оба, лохматые, одни глаза только и
видать... Усы да бороды в сосульках, руки крючьями торчат - видать, вовсе
прозябли.
Один, который поменьше, увидел, что я винтовку наготове держу,
улыбнулся и как-то не совсем по-нашему говорит:
"Вы, - говорит, - не бойтесь. Зачем бояться? Мы вас резать не будем...
Как думаешь, товарищ Сергей, не будем?"
Тот мычит, с усов сосульки обрывает.
"А я не боюсь, - говорю. - Я и сам зарезать могу, в случае чего".
Это я уж так, для храбрости сказал, чтобы их попугать, а себя
подбодрить, потому как сам-то здорово опасался.
"Правильно! - отвечает меньшой и смеется. - Только нас резать выгоды
нет. Ничем не разживешься..."
"Ты и в самом деле, - говорит второй, - брось ружье-то. Мы безоружные,
у нас на двоих только ножик перочинный и есть. Мы вот отогреемся и дальше
пойдем".
"Куда ж вас в такую стужу несет, - спрашиваю, - да еще с пустыми
руками?"
Молчат, не отвечают ничего... Отогрелись они, и я к ним пригляделся.
Тот, который поменьше, черноватый, глаза горячие, сам быстрый такой, по
всему видать - не русский, и имя у него не наше - Сандро. А второй, Сергей,
русоволосый, телом крупный и вроде рабочий человек, мастеровой, что ли. Он
сильнее и годами не моложе, а во всем слушается меньшого, как старшего.
Замерзли они вкрай и, видать, голодные: щеки втянуло, одна кожа да
кости. У меня кабарожья нога оставалась. Нарезал я мяса, положил в котелок.
"Вот, - говорю, - сварится - ешьте". Они ничего, благодарят, расспрашивают о
житье-бытье, особенно Сандро. Ну, мне таиться нечего: я весь тут. Рассказал
им про свое житье, как от людской жадности пострадал и в тайгу сбежал.
"Вот, - говорит Сандро, - типичный случай грабежа под видом торговли в
национальных окраинах... Ну, и как же вы с тех пор, разбогатели?"
А какое мое богатство? От своего скупщика убежал - к другому попал. Все
равно так на так получилось.
Поели они, расспрашивают, как дальше идти, есть ли там где люди. И
видно по всему, что их больше интересует, как бы так пройти, чтобы не то что
до деревни добраться, а подальше ее обойти.
У меня моя опаска и вовсе пропала, потому хоть и непонятно, кто такие,
а вроде зла не замышляют.
"Куда вы, - говорю, - ночью пойдете? Ночуйте уж тут, меня опасаться
нечего".
"Мы-то рады, - смеется Сандро, - но ведь вы нас опасаетесь".
"Да нет, - говорю, - ничего. Только одно мне непонятно: что вы за люди
такие и как сюда попали?"
"Ну что ж, - говорит Сандро, - так как вы, видать, свой человек, то мы
таиться не будем... Мы социал-демократы, большевики. Слыхали про таких?"
А чего я в те поры слыхал? Я и грамоты-то не знал, не то что... Так и
жил, вроде пень, только с глазами.
Начал он мне тогда рассказывать все как есть: про купцов, про
чиновников и царя, как они тянут жилы из народа и как этот народ поднимается