"Николай Иванович Дубов. На краю земли (повесть) " - читать интересную книгу автора

на борьбу, а впереди всех в той борьбе идут большевики, как тех большевиков
преследуют, гноят по ссылкам и тюрьмам, а они, ни на что не глядя, держат
свою линию на освобождение трудящихся. Вот и они были отправлены в ссылку,
под строгий надзор, а все-таки бежали, теперь тайком пробираются в Россию,
чтобы продолжать борьбу. Встретить их должны были надежные товарищи, одеть и
переправить куда следует, да, видно, Сандро и Сергей сбились с пути, вот и
пробираются теперь как есть - безоружные и без всякого припасу.
Долго он мне рассказывал, и каждое его слово так прямо в сердце и
ложилось. Они уже заснули, а я все с боку на бок ворочаюсь, думаю об этих
людях, на какую силищу они замахиваются и через какие терзания идут, чтобы
добиться правды...
Утром сварил я остаток мяса, поели; они собрались, и я поднялся.
"К тайге, - говорю, - вы люди непривычные, пропадете ни за понюх
табаку. С пустыми-то руками ни зверя убить, ни огонь зажечь. Так что я вас
малость провожу, ежели будет такое ваше желание. А что я живодерам-скупщикам
меньше хвостов принесу, так будь они прокляты, эти хвосты! Все одно - голый
есть, голый и останусь, а тут, в крайности, хоть хорошим людям помогу..."
Надо бы нам идти к северу, чтобы озеро обогнуть, но там где ни где
поселок либо теленгитские аилы. Кого-нито встренешь, и пойдет по тайге слух:
Захар двух беглых ведет. А по слуху стражники следом кинутся. И пошли мы
напрямик к озеру.
Дорога эта для меня прямо как школа была. Столько я за то время узнал,
сколь мне знать и не снилось. Разговаривали больше, когда уже на ночевку
становились, потому идти было, ох, как тяжело! И все время либо ветры, либо
такие лютые морозы, что дух захватывало. Одежонка на них была совсем
пустяковая, насквозь пронимало. Сергей - тот поздоровше был, а Сандро-то не
больно силен; посмотришь - и удивляешься: в чем только душа держится, а он
идет да еще подбадривает.
Спустились мы к озеру, а оно льдом затянуто. Я говорю: вверх, до Кыги,
подняться надо, там льда не должно быть, по чистой воде и перемахнем на ту
сторону. А они противятся: время дорого, пройти можно и по льду, он крепкий.
Ну, раз вы такие смелые, мне, мол, и вовсе бояться нечего. Пошли мы, значит,
по льду на эту, на нашу сторону.
Лед этак снежком припорошен и ничего, прочный, под ногами не трещит, не
гнется. Однако только мы до середины добрались, началась поземка. Дальше -
больше. Оглянулся - а уж весь Корбу дымится. Оборвалось у меня сердце.

"Ну, - говорю, - братцы, молитесь богу и идите шибче: "верховка"
задула!"
"Что это такое, - спрашивает Сандро, - "верховка"?"
"А это, ежели добежать не поспеем, самая настоящая наша погибель и
есть..."
Бежим, торопимся, а она вовсю разгуливается: над озером-то ей никакого
останову, как в трубе, ревет. И вот, чую, лед уже потрескивает, под ногами
зыбится.
Мы уж под самым беретом, а тут как хрястнет - аж стон пошел, будто из
пушки выпалили: лед треснул! Раз, другой... такая пальба пошла - друг дружку
не услышишь... Они выскочили, а я замешкался, лед подо мной в мелкую крошку,
я - в воду и - как топор... По нашим местам не многие плавать-то умеют: вода
круглый год ледяная - поди-ка, сунься!..