"Джон Фанте. Подожди до весны, Бандини" - читать интересную книгу автора

какое уж тут веселье на Рождество! Он что - миллионер? А мог бы стать,
если б женился на той, на ком надо. Хе:
впрочем, он был слишком глуп.
Ее звали Мария, и он чувствовал, как мягкость постели подается под ним,
- и не сдержал улыбки, ибо знал, что она придвигается, и губы его
приоткрылись принять их - три пальчика маленькой руки, коснувшихся его
губ, уносящих его в теплую страну внутри самого солнца, а она слабо
щекотала дыханием его ноздри из полных губ своих.
- Cara sposa, - произнес он. - Жена моя дорогая.
Ее губы были влажны, и она провела ими по его глазам. Он тихонько
рассмеялся.
- Я тебя убью, - сказал он.
Она засмеялась, потом прислушалась настороженно - не проснулись ли
мальчики в соседней комнате.
- Che sara, sara, - сказала она. - Что будет, то и будет.
Ее звали Мария, и она была так терпелива, ожидая его, касаясь мышцы его
чресел, так терпелива, целуя его тут и там, а затем великий жар, который
он любил, поглотил его, и она откинулась на подушку.
- Ах, Свево. Так чудесно!
Он любил ее с такой нежной яростью, так гордясь собой, думая все время:
она не такая дура, эта Мария, она знает, что хорошо. Большой пузырь, за
которым они гнались к солнцу, взорвался меж ними, и он застонал от
радостного освобождения, застонал, как мужчина, радуясь тому, что смог
забыть ненадолго столько всего, а Мария, очень тихая на своей меньшей
половине постели, прислушивалась к грохоту своего сердца и спрашивала
себя, сколько он потерял в Имперской Бильярдной.
Наверняка очень много; возможно, десять долларов, поскольку хоть у
Марии и не было аттестата, она могла прочесть мучения мужчины на счетчике
его страсти.
- Свево, - прошептала она.
Но тот уже крепко спал.





Бандини, снегоненавистник. Тем утром он выпрыгнул из постели в пять,
как шутиха, корча рожи холодному утру, презрительно кривясь ему: ба, это
Колорадо, задница творения Господня, вечно вымерзает, не место здесь
итальянскому каменщику; ах, не жизнь у него, а сплошное проклятие.
Поджимая стопы в комок, он добрел до стула, сдернул с него штаны и
пропихнул в них ноги, не переставая думать, что теряет двенадцать долларов
в день по шкале профсоюза, восемь часов тяжелой работы - и все из-за
этого! Он дернул за шнурок шторы; та взлетела с пулеметным грохотом, и
голое белое утро нырнуло в комнату, ярко забрызгав его с ног до головы. Он
зарычал. Sporca chone: грязная морда, как он его называл.
Sporcaccione ubriaco: пьяная немытая харя.
Мария спала с сонной чуткостью котенка, и эта штора разбудила ее
быстро, глаза наполнились шустрым ужасом.
- Свево. Еще рано.