"Макс Фрай. Русские инородные сказки - 3" - читать интересную книгу автора

...и когда папа Карло вырезал своему голему рот, он быстро-быстро сунул
туда азбуку с картинками, а это чучело недолго думая поменяло ее на золотой
ключик и, понятное дело, превратилось в марионетку...
...здесь есть такое выражение "втанцевать в май", с него начинается
настоящая весна...
...мир рухнул, с ним была плутовка такова...
...и все эти тысячи ангелов тусуются на острие иглы, а злой верблюд не
пролезает даже в ее ушко, поэтому сидит внизу и продает билеты в этот
дансинг...
И много, много еще.
Полные карманы цветного серпантина развеваются по ветру, шуршат
словами, текут сквозь пальцы, когда сунешь руку, как телеграфная лента.
Когда набьется доверху, он сдает цветной ворох в Небесную Канцелярию
Книги Судеб. Там их раскладывают на страницах как попало, среди потерянных
игрушек, пуговиц и воздушных шариков.
Пригодится для Страшного Суда.

Близнецы

Подумай сам, говорю я ему, просто потрудись подумать, ты сам увидишь,
что иначе нельзя.
Мы идем по набережной, дождь перестал. В Эрмитаже новая выставка и
новая цена на билеты. Мокрая такса семенит по лужам, на длинном печальном
носу висит большая капля, вид у таксы самый жалкий.
Я не понимаю, упрямлюсь я. Если нет тебя, то есть я. Если нет меня, то
есть ты. Кто-то один, понимаешь? Если одного нет, то есть второй, но они
неотличимы, поэтому какая разница, которого нет, говорю я, в сущности, никто
ничего не заметит, если один из нас сейчас исчезнет.
Мы смеемся, потому что это правда.
Мы вытираем друг другу носы после дождя - у обоих платки немного
грязноваты, это тоже смешно. Еще бы, провалялись в куртках с прошлой осени.
Надо бы зайти купить свежих, говорю я, вот только где, везде цветные, в
полосочку или в цветочек, ужас какой. Платки должны быть белые, говорю я,
желательно - с монограммой.
Ну хорошо, говорю я, положим, мы есть оба, хотя не очень понятно, каким
образом. Но ты понимаешь, что тогда надо как-то делить сферы влияния? Типа
"чур я сегодня ем", говорю я, хихикая.
Тебе вообще еда не полагается, тебя нет, говорю я сердито, потому что
мне не нравится это хихиканье. Можешь ты побыть серьезным хотя бы секунду?
Это тебя нет, говорю я, я не могу быть серьезным, когда такая радуга,
толстая и важная над Петропавловкой, как семицветный слон. Это тебя нет, я
тебя выдумал, потому что все забыл и мне надо было кем-то быть, пока я
вспомню. Что-то говорить в человеческие лица, не говорить же им "мы", когда
я один, шарахаться начнут.
Ты не бываешь один, говорю я. Ты никогда не бываешь один, даже когда
тебя нет.
Потому что кто-то один всегда есть, а раз есть кто-то один, есть оба,
если нас не могут отличить, то какая разница, кого из нас видят?
Смотри, говорю я, Летний желтеет. От него так сладко пахнет после
дождя, и Лебяжья канавка поднялась над гранитом почти на метр, видно, как