"Макс Фрай. Русские инородные сказки - 3" - читать интересную книгу автора

уходит под воду осенняя трава. Желуди в этом году такие надутые, круглые,
сытые такие, лоснящиеся желуди. Они вылетают из тесных шляпок, как
взорвавшийся попкорн. Мы полдня бегали по городу и теперь с удовольствием
плюхаемся на скамейку, вытягиваем ноги, достаем сигареты. От синего
солнечного неба веет холодом, со стороны Васильевского идет туча, прямо с
залива, но мы не торопимся.
Я - есть, упрямо говорю я. Ну, подумай сам, если бы меня не было на
самом деле, прожил бы ты хоть час? Я бы повесился, говорю я. Меня
передергивает. Я бы точно повесился. Не через час, но через месяц-другой -
точно. Это - весомый аргумент, весомее многих. Но все равно, я не знаю, что
делать. К снам на двоих я давно привык, но ведь дело не только в снах. Я
боюсь придти куда-нибудь, где мне скажут: "вы здесь только что были", а я с
глупым видом переспрошу: "мы?"
Ну хорошо, говорю я, но есть же все-таки что-то, что мы делаем порознь?
Вот рисую-то я всегда один... Ты еще скажи, что ты пишешь один, говорю я,
усмехаясь углом рта. А еще ты один колдуешь и совсем-совсем один плачешь.
Послушай, говорю я, неужели это так плохо, что я есть? Почему тебе
непременно надо все поделить, я же вот не требую от тебя обязательного
отчета, за что у нас отвечаю я, а за что - ты?
Но у меня нет ничего, чего бы не было у тебя, говорю я печально. А у
тебя...
А меня вообще нет, напоминаю я. Ты только что сказал, что выдумал меня.
Ложная память и прочее.
Мы вздыхаем. Мы качаем головами. Мы греем друг другу холодные пальцы и
слушаем музыку из одного плеера - Спасение Королевских Детей, LOTR-2,
тринадцатая дорожка. Туча затягивает небо, если мы сейчас не пойдем домой,
промокнем насквозь.
Но мы еще немного погуляем вдали от всех. Потому что стоит нам
появиться в людном месте, нас сразу начинают окликать, то так, то эдак, так
что мы уже привыкли отзываться на оба имени.
Дело в том, что когда-то один из нас умер. Но кто это сделал, один или
второй, теперь уже никогда не узнать.

Сказка про Распоследнюю душу

Бродила по миру Распоследняя душа. Дырявая вся, прожженная во многих
местах, в насморке и репьях. Никогда ей ничего толком не давалось, ни одно
доброе дело она до конца не довела, как бралась за что приличное - верный
признак, что приличное похабщиной обернется. И тела все какие-то попадались
подозрительные, старушечьи - прям от рожденья. В мужиках она долго не
задерживалась, не жильцы были ее мужики, вот бабы иногда попадались крепкие,
но с крепкими бабами выходило хуже всего. Глазки у баб были мелкие,
завидущие, а руки, особенно ладони, - большие и загребущие. Бабы жили дольше
всех, помирали враз, причем все больше не своей смертью, но после них
Распоследняя душа совсем не в себе бывала.
Горевали ее подопечные часто, и за нее, и за себя, слезы лили - когда
пьяные, а когда и самые настоящие. Да толку с того горя - глазенки вытрут и
снова гребут. Попить-поесть надо? Каждый день. Оболтусов своих, мал мала
меньше, кормить надо? Каждый день. А еще одеться, а еще за свет, да за
антенну, да за вывоз мусора. Словом, только поворачивайся. Когда загребали