"Иван Александрович Гончаров. Публицистика (ППС том 1)" - читать интересную книгу автора

Основная полемическая установка автора "Лихой болести" определяется в
научной литературе как "критика романтического мировосприятия и
пародирование романтических шаблонов в литературе" (Евстратов. С. 190):
""Лихая болесть" - не просто повесть, это антиромантическая повесть" (
Цейтлин. С. 39), а также "остропародийная повесть, включающаяся в борьбу
литературных направлений того времени".16 Возражая против излишне
идеологизированной, на его взгляд, интерпретации "Лихой болести" и полагая,
что "добродушная" ("goodnatured") гончаровская ирония не может
рассматриваться в категориях философских или же мировоззренческих, Вс.
Сечкарев предложил более мягкую формулировку: "Гончаров, безусловно, не имел
намерения вести борьбу с романтизмом. Одна из принципиальных мишеней его
иронии - чрезмерная сентиментальность" ( Setchkarev. P. 27).
Большинство эпизодов повести, действительно, имеет чисто комический, а
не пародийный характер; "Лихая болесть" прежде всего "безмятежно весела" (
Цейтлин. С. 40).
Вместе с тем в майковских рукописных журналах антиромантическая позиция
была заявлена достаточно ясно, и Гончарову принадлежал в полемике с
романтизмом не последний голос. Восторженные описания природы Зинаидой
Михайловной и Марьей Александровной несомненно выполняют двойную пародийную
функцию, служа пародией на романтический и сентиментальный пейзаж в
литературе (Гончаров не только дает клишированные образцы того и другого, но
и умышленно смешивает их, создавая особый комический эффект) и разоблачая
романтизм и сентиментальность в жизни. Полемические и пародийные выпады
провоцировались главным образом поэзией и прозой Евг. П. Майковой, поэтому
совершенно справедливо утверждение исследователя, что в "Лихой болести"
"живописание природы героинями "..." есть не что иное, как пародийное
воспроизведение автором соответствующих страниц из повестей Е. П. Майковой"
( Евстратов. С. 191). Гончаровская пародия ближайшим образwом имеет в виду
"пасторальную" миниатюру "Деревня. Отрывок из дневных записок Е. П.
Майковой" ( Подснежник. 1836. "№ 1". Л. 26-27): "О! как люблю я деревню! Но
почему же я люблю ее так нежно? - Не могу дать отчета. Я люблю в ней природу
неискусственную, ту величественную природу, которая ниспала из рук
Всемогущего! Я люблю солнце, луну, рощу, пригорок, извилистый ручеек,
бледный ландыш и пышную розу, гнездушко малиновки, щебетание стрекозы,
эфирную бабочку и все, все - что окружает меня в меланхолическом
уединении... Где найду я истинную поэзию, как не в сельском быту? Тут
столько раздолья, наслажденья душе


636

моей!.. Туг мечта моя облекается в новую жизнь, воображение
освобождается от тяжких дум, как голубое небо от мрачных туч; забывает тщету
земного, и душа - вся предается Богу, любви беспредельной.
Бегу, бегу в поле. Там встречу я поселян; но они не помешают дивиться
красотам природы, наслаждаться ее дарами: они дети ее, поймут мои чувства. Я
не замечу в них той двусмысленной улыбки образованного жителя городов, того
убийственного себялюбия, которое не позволяет горожанину признавать истин,
превышающих силу разума..." (Там же. Л. 26-26 об.).
Однако вопрос о самих приемах гончаровской пародии, о формах иронии