"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

Мурад мечтал найти при шмоне что-нибудь выдающееся вроде пистолета,
гашиша или героина, но такое случалось редко. Одну историю старослужащие
всегда рассказывали новобранцам: как десять лет назад Колян Мыло пытался
пронести в жилую зону не что-нибудь, а самодельный, но настоящий автомат,
сработанный под "Узи" и стрелявший мелкашными пульками. С какой целью -
матерый блатарь так и не сказал, хотя запрессовали его мощно: много
здоровья потерял. Добавили два года - и в "крытку", в Златоуст... А
вычисливший Коляна боец (салабон, первогодок!) получил медальку, поехал
домой, в отпуск... И ещё был случай: трое зеков рыли подземный ход из
литейного цеха; почти прорыли, но их сдал цеховой шнырь. Тут, правда, никто
медальки не получил, да и шныря пришлось в виде поощрения срочно
этапировать в другую зону. Но если бы солдат или прапор нашел такой ход, то
уж точно, наградили бы сполна.
Мураду очень хотелось думать о Ташкенте, а мысли лезли в голову все
больше местные: побеги, шмоны, караулы, этапы. Хотелось жары, дыню, а лицо
обжигал морозный ветер; нижняя сволочь предлагала сало, от которого Мурад,
впрочем, не отказался бы. Но у нижних на самом деле никакого сала не было,
так они оскорбляли его, Мурада, веру. И хотя он ни разу не был в мечети и
не верил ни в какого аллаха - все же городской, ташкентский, и восьмилетку
в Москве окончил - но ненавидел нижних за эти шуточки, которым обычно
придавалась форма якобы серьезного разговора. Опасный народ, очень опасный.
Мурад почувствовал, как кончики пальцев в валенках медленно обрастают
каменной болью. Это обрадовало его как признак: вот-вот должна была явиться
смена: разводящий сержант Жуков и боец Кондратюк, здоровенный воронежский
хохол, носивший зекам чай. Вот Кондратюк за деньги, наверное, и автомат
принес бы... Или героин. Надо бы за ним проследить, вдруг и вправду
представится случай такой. Мурад снова стал мечтать: как он ловит
Кондратюка с героином, гашишем, автоматом - и едет с медалью домой, в
Ташкент, и сидит там в кресле, смотрит видак, кушает дыню, персики, плов,
инжир. Жаль, нечего привезти в подарок отцу, матери, брату Фариду, сестре
Гюле; одни зековские поделки: шкатулки, портсигары и неприличные деревянные
и эбонитовые штучки вроде мундштука в виде бабы - сигаретка вставляется
прямо в...
- Ну что, Хабибулин, опупел тут совсем? Иди, грейся...
Сержант Жуков похлопал Мурада по плечу.
- А ну, сюда подойди, воин! - сказал улыбающийся Кондратюк. Он лицо
ничем не обматывал, нарочно обветривал кожу для здоровья.
Мурад сделал два шага, и Кондратюк легонько ткнул его кулаком в
солнечное сплетение.
У Мурада все закружилось перед глазами, белое почернело, превратившись
в негатив.
- Ишь, блин, заховался как Гюльчедай! - засмеялся Кондратюк. - Смотри,
запишем в 9-ю бригаду!
(К 9-й зековской бригаде были приписаны "петухи", "обиженные", да ещё
их в зимлаговских зонах почему-то называли "военными"...)
- Пост сдаль, - сказал, отдышавшись, Мурад.
- Давай, чеши, - лениво ответил Жуков. - Я за тобой. Сейчас чайку
хлебну...
Он достал из подсумка старорежимную кефирную бутылку, обмотанную тремя
слоями портянок для сохранения тепла, отпил из неё немного и передал