"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

Монгол на самом деле был не монгол, а самый настоящий русский, из
Котельнича, что под Вяткой (бывший Киров). Начинал он заядлым голубятником,
но, как водилось и водится, в голубятне собиралась приблатненная компания
отсидевших и готовившихся к отсидке. Тут были выкидные ножички, немного
анаши, бутылочки с портвейном и самогонкой, крашеные по моде семидесятых
девочки-гавроши и, разумеется, преступные замыслы, простиравшиеся сначала
лишь на местные продмаги и ларьки. Голуби постепенно стали отходить на
второй план, и вот семнадцатилетний Монгол, тогда ещё просто Алексей
Николаевич Помыткин, поехал в зарешеченном "бобике" в свое первое КПЗ - а
сколько их было потом... Алеша Помыткин прошел длинный путь из малолетки
через "общак" и владимирскую "крытку" на строгий режим - с короткими
перерывами между судимостями, стал Монголом... С третьего срока Монгол
выходил "положенцем", ещё не коронованным, но весьма авторитетным.
Нынче он "смотрел" за 7-й "строгой" зоной Зимлага, в которой, по
"общему" мнению, складывалась ситуация беспредела и поголовной
отмороженности. Монгол прибыл в зону четыре месяца назад и за короткий срок
выяснил, что разлад, с одной стороны, внес замполит, ныне уже сокращенный и
изгнанный, а с другой - оборзевшие "зверьки" из кавказской солнечной
республики. В зоне их скопилось не менее семидесяти. На фоне двух с
половиной тысяч зеков - число небольшое, но опасное своей
организованностью, однозначно свойственной всем нацменам. Русские зеки, в
отличие от них, делились на всякие "московские", "питерские", "тульские",
"вятские", "рязанские" и иные землячества, которые в свою очередь дробились
на "семьи" земляков из отдельных районов. Следовало пресечь дробление,
объединить общерусскую блатоту и заставить мужиков жить, наконец, по
"понятиям". Кое-какие шаги в этом направлении уже были сделаны. Во-первых,
Монгол заставил "зверьков" объединиться в прямом смысле: они были правдами
и неправдами собраны в одном, третьем, отряде и не баламутили теперь по
отдельности в каждом; во-вторых, он запретил им в присутствии славян
говорить на своем языке.
- Откуда я знаю, что вы там трете? - сказал он Эльхану, главарю. -
Вон, сегодня на разводе слышу: шардым бахир галям капитан Петров. Маркидыр
оперчасть берды. Что это? Может, нас через это керкуду ментам сдают, откуда
мне ведомо? Так что, братан, трите по-русски...
- Нэ всэ знают, - ответил Эльхан, в душе желая мучительной смерти
этому жилистому и гибкому блондину.
- А кто не знает - пусть вообще глохнет, понял?
Эльхан гордо кивнул в знак согласия и пошел к себе в отряд - отвести
душу на своем родном языке. Уж там-то, в кругу земляков, он назовет этого
русского шакала и козлом, и петухом, и маму его припомнит...

* * *

Тузик заваривал для Монгола чифир - вот-вот должны были пожаловать
гости: Рыжик из 2-го отряда и Корма из 5-го. Какой-то серьезный "базар"
готовился, но Тузик не вникал: меньше знаешь, дольше живешь... А его номер
был шестой.
Вода в закопченной кружке закипела, парок пошел вверх столбиком. Пахло
хвоей: Тузик, соблюдая свой многолетний ритуал, строго использовал сосновые
дровишки. В завхозовской каптерке у него была заготовлена небольшая