"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

переживший в молодости страхи столичного диссидентства, ехал, впрочем, не в
зековском контейнере, а в кабине. Окоемов же, впервые в жизни, трясся за
решеткой между железных переборок. Его бросало на ухабах как тренировочное
чучело; он бился локтями, коленями, спиной, затылком... Зекам, видимо, было
легче: их набивали в фургон, науськивая овчарок, иногда человек по
тридцать, падать некуда...
- Добрый вечерок, Николай Фомич!
Окоемов собирался показать Хозяину чрезвычайно смешную и паскудную
книжонку, гулявшую по отрядам зоны - сборник анекдотов под названием "Если
кто-то кое-где у нас порой". Конечно, о них, зоновских ментах, анекдотов
мало, все больше о ГАИ, постовых и вытрезвителях, но в общем настрое
текстов сквозили презрение и ненависть. Составитель брошюры наверняка
чалился в зоне пару раз, а может быть, был бит и обобран в отделении или в
вытрезвителе. Стержнем книжонки, видимо, являлся бородатый анекдотишко о
коллегах - говне и менте: мол, они оба - из внутренних органов. Издание
вполне официальное, присылаемые книги давно уже не проверялись лагерной
цензурой: вот и проскочила за колючку эдакая мерзость... Лет десять назад
Окоемов с чистой совестью отшмонал бы (отнял при обыске) подобное чтиво,
чтеца отправил бы в изолятор или в БУР, но нынче - пришлось выпрашивать её
у владельца-зека на пару деньков, с возвратом...
- Присаживайся, Иван... (Хозяин, по примеру зеков, никогда не говорил
"садись", тоже считал это слово плохой приметой). - Сейчас чайку с тортиком
заколбасим. Небось, не ужинал еще?
Окоемов решил не портить Хозяину настроение дурацкой книжкой: оставил
её в кармане, на стол не выложил.
Перемышлев разлил по чашкам чаек - душистый, красноватый, присланный
из Москвы верными друзьями и купленный в знаменитом чайном магазинчике на
Мясницкой (бывшей ул. Кирова). Хозяин заваривал отменно, не хуже Тузика,
знал толк в напитке, хотя и не чифирил: больше любил такой вот, терпкий,
без второсортной ненормальной горечи, прозрачный нектар. И к тортам он был
неравнодушен, от чего, наверное, и раздуло: глядя сверху вниз не видел
Перемышлев своих собственных форменных ботинок...
- Что там у Петрова-то слышно? - вопросил полковник, так дунув на
дымящуюся чашку, что на поверхности поднялся чайный шторм. - Давно был у
него?
- Был сегодня, - ответил Окоемов. - Беспокойный он какой-то, нервный.
Наседки зоновские плетут Бог весть что, а он рвется меры принимать. Да и
Минкевич его подзуживает. Монгол им не нравится...
- Здрасте! - возмутился Хозяин. - Будто Балабанов был хорош!
Коммуняка, петух гамбургский! Из путевой зоны сделали СССР, в рот компот!
Того гляди, начнут мочить друг друга!
- Так он о том же и говорит. Вроде как Монгол - это Петров
предполагает - мутит воду среди блатных и мужиков, акцию готовит...
- Да и ладно, - успокоился вдруг Перемышлев. - Знаем эти акции. Повара
- в котел с бульоном, нарядчику - доской по черепу... Ну, завхоза какого
опетушат или замочат - туда и дорога... Что я, новых не найду? Эх, жаль,
попа нет, Василия, вот кто советчик... Когда приедет-то? Ты ведь с ним
корешишься вроде?
- Да не, как все... В приятельских. А будет он дня через три. Может,
на Максима Исповедника поспеет...