"Александр Хабаров. Случай из жизни государства (Эксперт)" - читать интересную книгу автора

У Перемышлева рука с куском торта остановилась на полдороги.
- Ну, даешь, Иван! Ты уже и в праздники религиозные проник! Сам-то,
ха-ха, в попы не собираешься?
- Крест ношу, - с достоинством ответил Окоемов.
- Я тоже ношу, - Хозяин стер с лица улыбку. - Мы ж русские люди, в рот
компот...
Он расстегнул китель, рубашку и вытащил толстую "бандитскую" золотую
цепь с огромным, почти иерейским крестом, тоже золотым.
- Видал?
Окоемов молча кивнул, одобряя, но свой маленький серебряный крестик
показывать не стал.
Перемышлев хотел что-то словесно добавить к показу креста, но в дверь
кабинета неожиданно постучали.
- Ну, кто там, заходи! - недовольно буркнул полковник.
- Николай Фомич, нужно ваше "добро"! - с порога объявил вошедший ДПНК
лейтенант Мыриков. Это был молодой безусый человек, подтянутый и строгий на
вид. Мундир на нем сидел безукоризненно, зато шапка падала чуть ли не на
нос - Мыриков недавно состриг пышную неуставную шевелюру, и голова сразу
уменьшилась.
- Какое ещё "мое добро"? Брюки, ботинки? - пошутил Хозяин.
- Да нет... тут другое: контролер Баранов требует ключи от церквы
нашей. Говорит, что ключи для Монгола: мол, ворюга хочет посетить Божий
храм.
- А я что, митрополит? Просит - дай. Скоммуниздить там нечего, да
Монголу и не нужно...
- Ага! - обрадовался Мыриков и собрался было уходить, но Перемышлев
остановил его.
- Ты, это, знаешь что? Замени Баранова этим, как его? Петром... забыл
фамилию... тоже контролер. Он с Монголом частенько в разговоры вступает -
может, высмотрит что или на слух определит. Пусть Петр Монголу ключи
отнесет, понял?
Мыриков кивнул и исчез за дверью, а Перемышлев и Окоемов продолжили
чаепитие. Хозяин забыл, что хотел сказать о кресте, так и оставшимся
снаружи и странно сочетавшимся с советским мундиром внутренних войск. На
кителе, слева, выделялись к тому же два ряда орденских планок и латунный
значок с серебряным Феликсом за 20-летнюю безупречность.
Половина торта быстро исчезла в желудках сотрапезников; причем, три
четверти досталось Хозяину, а Окоемов едва успел ухватить остаток
кондитерского шедевра. Прапорщик, вкушая, все размышлял: показывать
полковнику анекдоты - или обождать повышения тонуса, настроения, выбрать
удобный момент перемены темы разговора.
Однако склад рассудка Перемышлева был косным: он с большим трудом
менял направление. Сейчас он, заинтригованный известием Мырикова о ключах
для Монгола, пытался найти для этого факта какой-нибудь логический ряд. Но
- логика отсутствовала. Сам Хозяин в храм заходил редко, но если заходил -
службу выстаивал до конца, соблюдая устав: остро чувствовал чужое
первенство, некое "генеральство" отца Василия и "маршальство" невидимого
Господа Христа. Службы были поприятней занудных партсобраний с Балабановым
во главе. И пели зеки отменно. Правда, Перемышлев никак не мог заставить
себя подойти к батюшке ранним утром, рассказать все и склонить голову под