"Виктория Холт. Храм любви при дворе короля " - читать интересную книгу автора

Эразма? Томас понимал, что сделан не из той глины. Ему хотелось стать
святым, но поскольку женщины трогали, волновали его, он правильно сделал,
что не отвернулся от них; лучше быть мирянином, сознавать свою слабость и
стараться создать идеальную семью, чем священником, давшим обеты, чтобы
потом их нарушить.
Он любил младшую мистресс Колт, пока не уловил взгляда Джейн, который
тронул его - правда, совсем по-другому - столь же сильно, как
привлекательность ее сестры.
Томас прекрасно помнил тот день. Они весело обедали в Нью-Холле. Мастер
Колт питал величайшее уважение к еде; когда ее вносили, он даже заставлял
слуг почтительно снимать шляпы; на столе стояло столько блюд, что с трудом
находилось место для деревянных тарелок, которыми пользовались в доме. Томас
поглядывал на свою возлюбленную, она весело болтала, радовала его
находчивыми ответами. Необразованна, да кто из девушек образован? Это
серьезное упущение, как не раз утверждал он в спорах с Эразмом и Колетом.
Если у женщин есть душа, то значит есть и разум, и не нужно пренебрегать ни
тем, ни другим. Да, необразованна, но он ценил ее сметливость, это скромное
проявление ума. Ему стала рисоваться их семейная жизнь. После ужина он
станет обучать ее читать по-латыни; прочтет ей некоторые свои эпиграммы, а
потом, возможно, те, что переводил с Лили из греческой антологии на латынь -
там видно будет. Дав жене образование, он поразит друзей; она станет
беседовать с ними, станет им ровней. Да, жена будет не только создавать ему
уют и рожать детей, она начнет участвовать с ним и его друзьями в дискуссиях
о теологии, о необходимости обновить некоторые из церковных догматов; они
будут анализировать труды Платона, Сократа, Еврипида; будут сами писать
стихи, эссе и читать их друг другу. Он видел себя не только ласкающим ее
тело, но и питающим ее разум. Картина была очаровательная.
А потом, отведя от нее взгляд, он увидел Джейн, тихоню, над которой все
насмешничали, потому что она не бойка на язык, потому что старшая и никто из
мужчин не ищет ее руки.
Джейн глядела на сестру с восхищением и завистью. Не злобной. Очень
добрая по натуре, Она не могла испытывать черную зависть. Просто когда
младшая сестра стрекотала, она чувствовала себя еще более глупой; и, глядя
на нее, Томас Мор ощутил, что его любовь к младшей вытесняется жалостью к
старшей.
Он попытался втянуть ее в разговор, но девушка держалась отчужденно,
будто испуганная лань. Потом, отыскав ее в саду, сказал:
- Маленькая Джейн, не надо бояться говорить. Скажите, почему вы
боитесь?
- Мне нечего сказать, - ответила она.
- Но, - возразил он, - должно же быть что-то за этими глазами...
какая-то мысль. Выскажите ее.
- Если выскажу, она покажется глупой. Все станут смеяться.
- Я не стану.
Тут девушка сказала ему, что считает запах левкоев самым лучшим на
свете и когда ощущает его, ей - где бы ни находилась - всегда кажется, будто
она в обнесенном оградой саду Нью-Холла. Что считает себя трусихой, потому
что, когда в ноябре забивают скотину, она запирается у себя в комнате,
затыкает уши и плачет. Иногда не обходится без слез и когда засаливают мясо.
- Джейн, это добрые мысли, - сказал он. - Их следует высказывать.