"Б.Н.Кашников. Марксизм как радикальная критика либеральной справедливости " - читать интересную книгу автора

несколько иначе. Предположим, что государство находится в руках
пролетариата, и пролетариат считает возможным допустить определенную долю
частной инициативы в производстве, как это было в России при нэпе. В этом
случае эксплуатация, возможно, и имеет место, но уж точно нет принуждения.
Таким образом, принуждение не является обязательным признаком прибавочного
труда в условиях частной собственности на средства производства.
Другой тезис Маркса, это тезис о вреде труда для рабочего. В условиях
современного либерального государства этот тезис не представляется верным.
Не подлежит сомнению, что современный труд в условиях государства
благосостояния совсем не обязательно содержит в себе вред для рабочего.
Существуют многочисленные формы


-48-

контроля за содержанием труда, и этот труд очень часто, напротив, может
быть развивающим, во всяком случае, он не содержит в себе прямой угрозы
жизни и здоровья.
Теперь, что касается тезиса о неоплаченности прибавочного труда.
Следовать этому тезису означало бы утверждать, что всякий неоплаченный труд
неизбежно содержит в себе эксплуатацию. Из него следует чрезмерно широкое
утверждение, что всякая вообще неоплаченная деятельность обязательно
содержит в себе эксплуатацию. Но если это так, то отсюда следует, что
обязательное налогообложение с целью поддержания социальных программ тоже
являет собой эксплуатацию. Фактически это возвращает нас к либертарному
аргументу о собственности на самого себя, либертарному запрету на
перераспределение доходов в обществе и требованию от государства быть не
более чем "ночным сторожем". Но социализм ещё в большей степени, нежели
либеральное государство, нуждается в прибавочном труде, пусть даже он будет
добровольным и общеполезным.
Есть ещё одна проблема с эксплуатацией в процессе труда. В современном
обществе имеет место ещё худшая эксплуатация тех, кто хотел бы продавать
свой труд, но лишен этой возможности. Таково, например, положение женщин,
безработных и инвалидов. В действительности они страдают от несправедливости
ещё худшей, чем эксплуатация в процессе продажи труда. Существуют различные
формы сексуальной, национальной, религиозной эксплуатации, которые не имеют
ничего общего ни с собственностью на средства производства, ни с наймом
рабочей силы. Для представителей этих групп равное участие в
производительном труде было бы, напротив, средством избавиться от угнетения.
Вот как, например, определяют угнетение современные феминистки: "Угнетение
представляет собой систематический, институциональный процесс, который
препятствует некоторым людям в получении и использовании удовлетворительных
и широких навыков действий в социально признанных рамках, или
институциональный общественный процесс, который сдерживает возможности людей
в игре и коммуникации с другими, не позволяет выражать свои чувства и
перспективы в социальной жизни, в контексте, который может быть услышан
другими"[21]. С точки зрения Ирис Янг, марксова эксплуатация, напротив, была
бы хорошим средством против угнетения.
В результате теория эксплуатации Маркса оказывается не только чрезмерно
широкой, но и чрезмерно слабой, что позволяет Уиллу Кимлике сделать вывод о