"Вениамин Каверин. Два капитана" - читать интересную книгу автора

- так называлось пустое грязное место между городом и Посадом, - а там
спуск к реке, Мельничий мост... Что-то коротко простучало вдалеке, кучер
испуганно оглянулся и нерешительно поднял кнут. Тетя Даша догнала нас и
стала ругаться:
- Ошалел, что ли? Не дрова везешь!
- Стреляют, - мрачно возразил кучер.
Спуск к реке был прорыт в косогоре, и несколько минут мы ехали,
ничего не видя по сторонам. Где-то стреляли, но все реже. Мельничий мост,
с которого я не раз ловил пескарей, был уже виден. И вдруг кучер привстал,
замахнулся... Лошадь рванулась, и мы помчались вдоль берега, далеко за
собой оставив Сковородникова и тетю Дашу.
Наверно, это были пули, потому что мелкие щепочки стали отлетать от
колесницы, и одна попала мне прямо в лицо. Резной столбик, за который я
держался рукой, зашатался, заскрипел, нас тряхнуло, и он упал на дорогу. Я
слышал, как где-то позади кричал Сковородников, плачущим голосом ругалась
тетя Даша.
Надвинув пониже свою кепку и крутя над головой кнутом, кучер гнал
лошадь прямо на мост, как будто не видя, что въезд перегорожен какими-то
балками, досками, кирпичами. Раз! Лошадь попятилась, рванулась направо,
налево и остановилась.
Среди людей, выбежавших к нам из-за этих балок, я узнал знакомого
наборщика, который прошлым летом снимал комнату у гадалки на соседнем
дворе. В руках у него была винтовка, а за кожаным поясом, выглядевшим
очень странно на обыкновенном пальто, торчал наган. Все они были
вооружены, у некоторых были даже шашки.
Кучер слез, подоткнул балахон и, засунув кнут в сапог, стал ругаться.
- Что же, вы не видите - похороны? Чуть лошадь не застрелили!
- Мы не стреляли, это ты под кадет попал, - возразил наборщик. - А ты
не видишь, дурак, что баррикады?
- Как твоя фамилия? - кричал кучер - Вы мне ответите! Кто за ремонт
платить будет? - Он ходил вокруг колесницы и трогал пальцем побитые места.
- Вы мне спицу сломали!
- Дурак, - снова сказал наборщик, - говорят тебе - не мы! Станем мы
по гробам стрелять. Дура!
- Кого хоронишь, мальчик? - тихо спросил меня пожилой человек в
папахе, на которой вместо кокарды была красная лента.
- Мать, - с трудом сказал я.
Он снял папаху.
- Вы, товарищи, потише, - сказал он. - Похороны. Вот парнишка мать
провожает. Нехорошо все-таки.
Все посмотрели на меня. Наверно, у меня был неважный вид, потому что
когда все было улажено и тетя Даша, плача, догнала нас и мы через мельницу
выехали на мост, я нашел в кармане своей курточки два куска сахару и белый
сухарь.
Измученные, по тому берегу Песчинки мы вернулись домой после похорон.
Над городом стояло зарево - горели казармы Красноярского полка. У
понтонного моста Сковородников окликнул знакомого постового, и начался
длиннейший разговор, из которого я ничего не понял: кто-то где-то разобрал
пути, конный корпус идет на Петроград, вокзал занят батальоном смерти.
Фамилия "Керенский" с разными прибавлениями повторялась ежеминутно. Я чуть