"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

- Чем же виноваты деревни? - спросил ксендз Томицкий.
- Виноваты или не виноваты, будут отвечать за вашу вину; пущу их по
ветру, слышите? Вот мой последний ответ.
Говоря это, Вейхард уже выглядел не таким, как утром, ласковым паном,
защитником и покровителем, но явным неприятелем, который угрожал и
волновался при мысли, что над ним смеются и думают обороняться.
- Читайте и подписывайте! - крикнул он взбешенный и вышел. Слегка
встревоженные монахи остались с глазу на глаз с паном
Калинским, который, со вздохом, вежливо и приветливо подошел к ним.
- Ужасный человек! - сказал он тихонько. - Не медлите, смилуйтесь, если
вам жизнь дорога. Сделает он, как сказал, сомнения нет. Как католик, как
друг советую, заклинаю, спешите, так как не знаете, что на себя навлечете.
- Но мы сами ничего здесь не можем решить! - повторил ксендз
Ярачевский.
- В таком случае спешите в монастырь. Чувствую сострадание к вашей
судьбе; советую, прошу, сердечно советую, умолите приора и не медлите!
Едва проговорил он эти слова, как Вейхард быстро вошел в блестящих
доспехах.
- Что же? - сказал он. - Еще стоите, еще думаете! Вы видите, я готов,
даю вам еще час времени, поспешите в монастырь... или огонь и меч никого не
пощадят.
И посланники снова поспешными шагами направились к монастырским воротам
с данной им бумагой, не столько напуганные, сколько занятые новым
поручением.
Как только их увидели, открыли фортку, и едва ксендз Ярачевский
заговорил, как приор уже читал с улыбкой сожаления условия сдачи.
- Что за наглость! - сказал он. - Что за высокомерие! Смотрите, как
заранее приказывает! Но Бог смиряет гордых!.. Читайте, пан мечник...
Замойский взял бумагу из рук Кордецкого и читал условия, которые были
тяжелее, чем можно было ожидать. Вейхард приказывал немедленно сдать
Ясную-Гору Карлу-Густаву и признать его верховным протектором (такой титул
он заранее принял, прежде чем объявить себя польским королем); далее он
требовал от монахов присяги в верности и отречения от каких бы то ни было
сношений с Яном-Казимиром; признания Вейхарда начальником обители и
принесения присяги ему и его подчиненным; принятия шведского гарнизона,
который уже не увеличится в числе; сдачи пушек, пороху и оружия графу,
ничего не утаивая, под страхом смерти; указания подземных ходов и всех
тайников; роспуска людей; и, наконец (тут явно сказалось корыстолюбие
Вейхарда), требовал уплаты известной суммы для себя и Миллера.
Крик негодования не дал дочитать Замойскому.
- Присяги! - воскликнул приор. - Хотят присяги! Как это они легко
смотрят на вещи, коли ими так распоряжаются. Приказывают нарушить прежнюю и
дать новую, как будто дело идет о снимании одного и надевании другого
платья! И страхом смерти угрожают нам за щепотку пороху, которая могла бы
где-нибудь найтись! - прибавил он, складывая руки. - Какой же ответ может
быть дан на это надругательство, - сказал он и окинул взглядом
присутствующих ксендзов и шляхту.
- Открыть огонь по ним! - крикнул Чарнецкий.
- Когда бы попробовали нашей силы, - воскликнул Замойский, - получили
бы также хороший ответ.