"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

- Нет! Нет! Монахам прилична покорность, - подхватил ксендз
Кордецкий, - пошлю к ним ксендза Мелецкого, чтобы сказал им, что люди,
посвятившие себя Богу, так легко не нарушают присяги и не дают ее; желаем
лучше честно умереть, чем жить в бесчестии. Места святого сдать не можем, а
граф пусть делает, что ему угодно.
Когда никто не промолвил ни слова на это, и все, казалось, согласились
с приором, был послан ксендз Мелецкий, а так как он говорил только
по-польски и по-латыни, с ним пошел ксендз Ярачевский, и их проводили до
пустых строений новициата при костеле св. Варвары, который был занят
Вжещевичем.
Еще издали были видны приготовления шведских солдат и движение в
лагере. Вейхард сидел на лошади, Калинский увивался около него; казалось,
что-то собирались делать и суетились так, как будто сейчас хотели занять
Ясную-Гору штурмом. Приор с паном Замойским, шляхтой и несколькими монахами
всматривались с башни над воротами в сторону костела, видели, как монахи
пришли к начальнику шведов, как очень короткое время он разговаривал с ними,
поднял вверх руку, пришпорил коня, скомандовал солдатам, и два монаха
поспешно повернули назад к обители.
Почти одновременно густой дым поднялся от строений, окружавших костел
и, видимо, подожженных.
Это был неприятельский вызов, и как только фортка закрылась за послами,
по знаку, данному приором, благословленные его рукой пушки открыли со стен
огонь по шведам.
Вейхард остановился, услышав гул орудий, поглядел на монастырь, потом
на своих солдат, из которых несколько упало ранеными, и быстро погнал коня,
летя сам впереди и ведя за собой смешавшуюся толпу. Живо начали отступать
всадники по дороге к Кшепице, и было видно, что Вейхард, принужденный к
отступлению, так как со своей горстью людей не мог предпринять осаду, сильно
разъярился на монахов, которых хотел устрашить, но был сам встречен
неожиданными для него выстрелами.
Приор смотрел на это и вдохновенно молился, и слезы текли по его
мужественному лицу; в этот момент около него находился только один
Замойский. Взволнованный Кордецкий схватил его за руку и указал на кучку
отступавших в беспорядке шведов.
- Это саранча, - сказал он, - которую Бог послал на эту землю за грехи
наши. Где мы? Где они? Есть ли связь между нами, и откуда могла родиться
неприязнь? Как чудно устраивает Бог, чтобы покарать грешников! Да! Мы
грешны, и нас будет карать Божья сила; пока мы не раскаемся в грехах и не
падем ниц с головой, посыпанной пеплом, с окровавленной грудью и со слезами
на глазах, на землю, каясь в своей вине! Как карал Бог израильтян за
идолопоклонство и измену, так карает и нас за идолопоклонство самим себе, за
равнодушие к судьбе страны, за неповиновение закону и за все проступки,
совершенные нами. Не хотим подчиняться собственному закону, научимся этой
добродетели у других. И будем плакать и жаловаться, и просить, и взывать о
милосердии, и долго, долго Бог будет глух на просьбы наши... И убийства и
пожары жестокие будут распространяться по земле нашей широко, и будет
казаться, точно отец забыл о нас, и точно Матерь оставила нас. Ибо велики
грехи наши! Велики и нераскаянны, как будто кровь Христова, этот святой
источник прощения, и не проливалась за нас. Слуги Христа, дети Его, мы носим
крест на груди; но не в груди; слова на устах, но не в сердце, законы на