"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

отлогости горы, остались только следы пожарища, и нигде не оставалось больше
возвышавшегося над землей сруба.
Остался только один каменный крест, на восток, между местечком и
часовней св. Иакова; набожный Кордецкий не позволил его убрать, хотя ему и
доказывали, что за ним могут укрываться шведы.
- Крест Божий, - сказал он, - никогда повредить не может; трогать его
не годится...


XI

Какие доспехи советует надеть ксендз Кордецкий, и каких гостей,
наконец, посылает ему Бог
Ужасна война, когда она влечет за собой бесчисленные бедствия, когда
страна опустошается огнем и мечом по воле Божьей! Как в жизни природы буря,
так в жизни народов война уничтожает, сокрушает, опрокидывает все, что
встречается ей на пути; страх и отчаяние разрывают все общественные узы,
война ожесточает людей; жадность, побуждающая к безнаказанному насилию,
заставляет бросаться на окружающие богатства, распущенность безумствует, а
слабые, беззащитные, которых охраняли только закон и мир, погибают
тысячами... И как ветер гонит обломанные ветви и листья, сорванные с
деревьев, столбы пыли, а с ними цветы и плоды, так боязнь гонит в
недоступные убежища, в лесные хижины, в укрепленные замки, в города и
костелы разоренных войной, слабых и испуганных. Но сколько остается таких,
которым некуда спрятаться, и таких, которые медлят уйти, так как им жаль
покинуть родной угол, страшно расстаться со своей пашней, с людьми, которые
привязались к ним, так как стыдно прятаться за стены с опущенной головой...
Кто помоложе и похрабрее, запасется оружием и пойдет воевать, но старики,
женщины и дети? Война всегда ужасна, и какова она там, где вражеские
солдаты, вера и язык которых чужды их неприятелю, в бесконечной ярости
совершают злодейства и ищут в них славы.
Из многих мест Польши шведы выгнали шляхту, которая теперь стремилась в
замки, города и монастыри, оставив им в добычу свои имения, не имея
возможности их защитить; даже народ бежал в леса, гоня перед собой скот и
овец, на островки среди болот, прячась в зарослях и горах, каждый день
выходя на разведку, чтобы посмотреть, стоит ли его хата, не сгорела ли
деревня. В начале нашествия Карла-Густава Родзеиовский сдерживал, как умел,
шведов, обуздывал их, внушая им через начальников, чтобы обходились
по-человечески со страной; но туда дальше солдаты, собранные с разных концов
света, бродяги и мародеры принялись за грабеж, а затем, видя упадок страны,
его докончили регулярные войска. Горели дома и села, вырезывались стада,
грабились костелы и замки, брались выкуп и заложники; и едва ли татарин был
жесточе шведа. Серадзская шляхта, у которой гостил Миллер, вся разбежалась,
кто куда мог; пустые дворы наполняли шведы; горелые заборы, разрушенные
стены, срубленные колонны, стравленные посевы, смятый хлеб, который осенью
не имели времени скосить, свидетельствовали о неприятеле. Кое-где тащился по
дороге печальный крестьянин, с видом немого отчаяния, поглядывая тупым
взглядом на пустыни, создавшиеся из веселого уголка, и повторял задумчиво:
Конец света! Конец света!
Таков был вид окрестностей и большей части Польши и Литвы в то время,