"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

когда Миллер, уговоренный Вейхардом, двигался спешно под стены Ченстохова,
где все больше собиралась шляхта, прячась под защиту Божьей Матери.
Кордецкий не запирал ни перед кем ворот, а когда его спрашивали, впускать ли
в обитель, отвечал:
- К нам всех, от нас никого.
Это распоряжение во время войны было необходимо. Надо было обезопасить
себя таким заключением, чтобы неприятель не знал, что делалось на
Ясной-Горе, которую он так надменно называл курятником.
Беглецов размещали, где было возможно; возы, лошади и люди загромождали
все дворы. Каждый день в монастырь прибывали гонцы с самыми удивительными
новостями. Приор был осведомлен о каждом шаге Миллера, и хотя силы шведские
преувеличивались, это его совсем не тревожило. Доброжелательные соседи
монастыря, пользуясь свободной минутой, спешно присылали огромные запасы
продовольствия, оружия и людей; один каштелян Варшицкий доставил двенадцать
отличных орудий, которые прибыли как раз вовремя.
Ксендзы, несмотря на то, что все единогласно решили защищаться, по мере
приближения опасности и видя тревогу шляхты, сбегавшейся сюда, объятой
преждевременной боязнью, сами заметно теряли присутствие духа. Кордецкий с
жалостью посматривал на малодушных, так как в его душе не было места
сомнению; наоборот, по мере приближения грозного неприятельского войска
мужество его возрастало, он оживлялся, и, казалось, его храбрость вождя и
проницательность начальника удваивались. Он целые дни проводил во дворе и на
стенах; ночи - в молитве и бдительной страже! Всегда деятельный и с ясным
лицом, он вселял надежду, вносил успокоение, ободрял, постоянно указывая на
небо, в ожидании чуда, и приказывал надеяться на него и верить.
Молитва была его великой боевой броней, и ею, как железом, он хотел
защитить падающих духом, направляя их помыслы от земных скорбей к смелой
уверенности в ясное будущее. Холодный расчет не имел к нему доступа; он выше
всего ценил могущество небесной помощи и вдохновения; и когда он в
чем-нибудь нуждался, прибегал к ним.
Невольно один вид его оказывал самое сильное влияние даже на слабейших.
Когда он удалялся, быть может, сомневались, жаловались, боялись и предвещали
гибель; но как только он появлялся, стоило ему заговорить, отозваться,
усмехнуться, - боязнь, как мгла, рассеивалась чудесным образом, и в сердце
проникали мужество и надежда. В монастыре теперь пользовались каждой
свободной минутой, чтобы по возможности лучше укрепиться и приготовиться к
бою; днем и ночью происходило непрерывное движение; но и среди этих занятий
паулины не пропускали ни одной из молитв, положенных по уставу, и службы,
полуночные и утренние, отправлялись с особенным рвением.
- Мы молимся, - повторял приор, - как солдат точит перед битвой свою
саблю; мы укрепляем свой дух, который есть наше оружие, молимся и бдим.
Не мешает здесь вспомнить, что орден паулинов, названных так по имени
святого Павла, первого пустынника, обладал одним из самых строгих уставов,
хотя со времени его основания, в XIII веке, эти строгости могли и ослабеть.
Постоянное напоминание о смерти было одним из средств, которыми устав
поддерживал силу духа. Мысль о смерти господствовала во всей жизни монаха; в
некоторых монастырях на белом наплечнике носили даже эмблему смерти: вышитую
мертвую голову, что, однако, в Польше не сохранилось; этот символ бренности
встречался повсюду в костеле и монастыре, постоянно бросаясь в глаза.
Строгие посты, власяницы, ручной труд некогда пустынников, а ныне монахов,