"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

ожидал. Казалось, он не верил глазам своим, быстро подбежал к возку,
выказывая больше страха, чем радости. Крепко пожав руку пана Яна и поцеловав
девочку в лоб, он воскликнул:
- А! И ты здесь, брат? Какими судьбами, какими путями?
- Едва успел убежать от шведов; дай мне угол, где бы я мог отдохнуть: я
весь разбит дорогой. Ты не можешь себе представить, сколько мне пришлось
вытерпеть, в сырую погоду надо было ехать днем и ночью, чтобы только спасти
это дитя.
Ксендз Петр хотел что-то сказать, но он увидел, как лицо брата
побледнело, и Ганна громко закричала:
- Дорогой отец Петр, дай угол дедушке, он, бедный, едва притащился, всю
дорогу стонал.
Онемелый, задумчивый, поспешил вперед ксендз Петр, забыв о воротах и
страже, провожая возок брата, и в боковом дворе, в большом флигеле одного из
монастырских строений, примыкавшем к стенам, он указал комнатку среди
других, уже занятых шляхтой. Когда с помощью людей разбитого параличом пана
Яна положили на солому и успокоили, две слезы скатились по лицу задумчивого
капеллана.
- Чего плачешь? - спросил его Ян. - Ведь мы здесь в безопасности, под
защитой Матери Божией.
- А знаешь, где ты находишься? - ответил ксендз Ляссота, - ты... под
одной кровлей с тем, которому до сих пор не простил*
- Как! - воскликнул Ян, приподнимаясь и опираясь о стену. - Как,
Кшиштопорский здесь? Я с ним? Пустите меня! Я предпочитаю попасть в руки
шведов!
И он поднялся, весь дрожа, а Ганна обхватила его руками, заливаясь
слезами.
- Успокойся, брат, он тебе ничего злого не может сделать; только я
должен был предупредить тебя заранее, что встретишь его здесь.
- Кшиштопорский здесь! Кшиштопорский здесь!.. Я с ним? - повторил Ян
Ляссота, разрывая на себе одежду. - Пустите меня, пустите; уеду сегодня,
сейчас, остаться здесь не могу...
- Ради Бога, успокойся, брат! - воскликнул ксендз Ляссота. - Я хотел,
чтобы ты сразу выпил всю горечь и перенес этот удар по-христиански.
- И я должен буду смотреть на него, на того, который отнял у меня все,
который убил тех, кого я любил, на врага, на оскорбителя моего!
- Брат, мы все дети Христа...
- Я тут не останусь... - сорвался вторично с ложа старец. - Нет! Нет!
Не хочу, не могу! Еду! Ганна, веди меня, едем...
Говоря это, он старался двинуться, сверкая взором, с дрожащими губами,
когда в дверях показался приор со своим ясным видом.
- Кого же это нам Бог послал? - спросил он у ксендза Ляссоты.
- Это бедный брат мой, отче, - сказал ксендз Петр.
- Почему же вы хотите уехать? - тихо и ласково спросил Кордецкий, до
ушей которого долетели последние слова старца.
Ксендз Петр опустил голову и, видимо, смутившись, покраснел, а шляхтич,
взволнованный, дрожащий, повысил голос.
- Прошу выпустить меня, - сказал он, обращаясь к Кордецкому, - я
приехал сюда, не зная, что очутился под одной кровлей с ненавистным врагом
моим, с врагом, который своим преследованием отнял у меня единственные мои