"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

Как Кордецкий, предвидя худшие беды, сжигает монастырский хутор, светя
шведам
Эта ночь не дала никому спать, ни в обители, ни в лагере. Движение,
говор и горевшие огни свидетельствовали, что сон не сомкнул веки усталым
пришельцам; на высокой колокольне костела, зажженный по приказу приора
горел, далеко светя, каганец, как бы взывая о помощи и спасении. Во всех
окнах монастыря был виден свет, а лагерь Миллера сверкал многими огнями
костров, разбросанных в разных направлениях и показывавших расположение его
отрядов. Небо было пасмурно, орудия гремели до наступления полной темноты,
но все реже и с большими промежутками. Кордецкий прохаживался с Замойским в
южной части стены.
- Мечник, - сказал он, - вы учите меня воевать.
- Вас учит Господь Бог, а не я, - ответил Замойский. - Это лучший чем я
учитель.
- Я вижу, что нам нужно принести еще одну жертву.
- Война живет жертвами! - со вздохом проговорил мечник.
- Скажите лучше, что все, что живет, только жертвами и поддерживает
свою жизнь. Только там и жизнь, где жертва; но не об этом речь. Видите вы
отсюда наш хутор? Там трудами наших крестьян собраны богатые запасы хлеба,
зерна, даров Божьих, и швед подстилает себе снопы, облитые нашим потом, и
тешится тем, что пользуется ими. Что вы на это скажете?
- Надо было бы сжечь, - сказал Замойский.
- Да! Я это вижу давно, а приказания не даю, - ответил тихо, с
горестным выражением, приор, - слишком дорого стоит людской труд и Божие
дары, чтобы их уничтожить! О! Не наше это дело война, мечник, не наше! Пусть
летят туда бомбы; я же не хочу смотреть на этот огонь, слишком дорого он мне
стоит.
Сказав это, приор поспешно удалился, а Замойский позвал немца Вахлера,
находившегося возле орудий.
Это был чистокровный немец, с толстым животом и одутловатый; сердца в
нем не было ни на грош; и руки его мало были способны к труду. Его никто не
любил, и в силу только необходимости взяли его в монастырь. Целый Божий день
этот несносный человек ссорился из-за пищи, из-за платы, из-за награды,
из-за выгод; а когда доходило дело до работы, то он исполнял ее неохотно, с
надменным видом и ворча. Со времени прихода шведов стал еще более ленивым и
сварливым, и, можно сказать, только и смотрел как бы уйти к ним. С поляками
он был всегда высокомерен, не особенно их слушался и обходился с ними как бы
с низшими себе; набожным был только в праздник, а веселым - при деньгах; но
так как ремесло свое он знал отлично, то его приходилось держать, хотя это
было больное место ченстоховского гарнизона. Что же делать, если никак
нельзя обойтись без таких людей? Его задабривали подачками, кушаньями,
подарками, обещаниями, хотя не одному хотелось выбросить этот немецкий кусок
мяса за стены.
Вахлер, ворча по обыкновению, направился к пану мечнику.
- Приготовлены ли у вас бомбы; видите этот огонь на хуторе? - сказал
Замойский. - Надо пустить туда одну или две бомбы и сжечь стога и амбары.
Вахлер взглянул на него, пожал плечами и продолжал стоять как столб.
- Слышите вы, наконец? - сказал Замойский.
- Ночью! - проворчал он.